Окно в Союз - Кабир Ким

— Руки-то руками, а когда материала нет, чем работать? — поддержал я профессиональный разговор. — На дачах тут — тихий ужас. Все на скрутках, изоляция осыпается. Тронь — и полыхнет. А попробуй выбей на это все хозяйство новый кабель да автоматы. Шиш с маслом получишь. Скажут, и так работает — не лезь.

Михаил громко расхохотался, ударив ладонью по рулю.

— В точку! Вот прям в самую дырочку сказал! Это у нас везде так. Великий русский «авось». Пока не шарахнет как следует, никто и не почешется. А потом будут искать крайнего, пересадят из одного места на другое, а на замену пришлют такого же охламона. Знакомая песня.

Он замолчал, сосредоточившись на дороге. Мы въезжали в город. Замелькали знакомые пятиэтажки, редкие «Жигули» и «Москвичи». Грузового и общественного транспорта было, пожалуй, больше, чем личного. Люди на остановках. Женщины в цветастых ситцевых платьях, мужчины в светлых рубашках. Все было таким настоящим, таким живым, что я невольно засмотрелся, забыв, что я здесь проездом, или на экскурсии. Что я из другого времени, где эти дома уже обшарпаны, а многие из этих людей давно лежат в земле. Грузовик сбавил ход, сворачивая на широкую улицу Димитрова. Вот она, моя юность.

Впереди показалось знакомое двухэтажное здание кинотеатра. «Самара». Сколько же часов было здесь проведено! На задних рядах, с девчонками, с друзьями. Сколько выпито портвейна за углом.

— Ну вот, приехали, — сказал Михаил, останавливая машину у обочины. — Спасибо за душевный разговор.

— И тебе, Михаил, — улыбнулся я, пожимая его крепкую, промасленную руку. — Выручил.

— Да не за что, земляк! — он подмигнул. — Удачи тебе.

Я уже начал было выбираться из кабины, закинув сумку на плечо, как мой взгляд зацепился за большую, нарисованную от руки афишу на стене кинотеатра. Яркие буквы кричали: «ЛЮБИМАЯ ЖЕНЩИНА МЕХАНИКА ГАВРИЛОВА». В ролях Людмила Гурченко, Сергей Шакуров. И дата — с 21 мая.

Сердце пропустило удар.

Я помнил этот фильм. Мы ходили на него с Леной. Это было одно из наших первых свиданий. Она тогда еще долго смеялась, говорила, что я похож на главного героя — такой же неуклюжий и прямолинейный. А потом мы целовались в последнем ряду, и я чувствовал себя самым счастливым человеком на свете. Воспоминание было таким ярким, таким внезапным, что я замер на подножке грузовика, глядя на афишу как завороженный. В ушах даже зазвучала ее мелодия.

Прошлое ударило под дых.

— Эй, Кость, ты чего застыл? — вернул меня к реальности голос Михаила. — Все в порядке?

Я встряхнулся, неловко улыбнулся и спрыгнул на землю. Сумка больно ударила по ноге.

— Да так… задумался, — махнул я рукой. — Еще раз спасибо!

Михаил кивнул, захлопнул дверь, и грузовик, чихнув черным дымом, тронулся с места. А я остался стоять на тротуаре, глядя ему вслед, а потом снова перевел взгляд на кинотеатр. А почему бы и нет? Никаких срочных дел и громадных планов. Я решительно направился к входу.

Народу было немного, дневной сеанс. это вечером будет все забито — все же пятница, да новый фильм. Я подошел к окошку кассы, за которым сидела еще одно достойная представительница сферы обслуживания, на этот раз культуры — с высокой прической-башней на голове и вселенской скукой на лице.

— Один билет на 'Гаврилова' на двенадцать будьте добры, — сказал я, стараясь, чтобы голос не дрожал от волнения.

— Семьдесят копеек, — равнодушно бросила она, даже не подняв на меня глаз. Ее пальцы замерли над рулоном с билетами.

Семьдесят копеек.

Я сунул руку в задний карман брюк, чтобы достать свой старенький, но надежный бумажник, в котором лежали заботливо раздобытые советские рубли и удостоверение. Рука нащупала пустоту. Я похолодел. Проверил другой карман. Тоже пусто. Сердце, которое только что трепетало от ностальгии, теперь заколотилось в груди с бешеной скоростью, отдаваясь в ушах глухим набатом. Внутренние карманы спецовки… Пусто. Я начал лихорадочно хлопать по всем карманам, все быстрее и быстрее. Сумка! Может, я положил его в сумку? Я сдернул ее с плеча, поставил на грязный пол и начал рыться внутри, вываливая на свет божий отвертки, пассатижи и изоленту. Бумажника не было. И сигарет тоже.

И тут я понял. Кабина. Высокое сиденье грузовика. Когда я неуклюже сползал с него, засмотревшись на афишу… Он, должно быть, выскользнул из заднего кармана. Остался там, на коврике, рядом с пачкой сигарет, которую я держал на коленях.

— Мужчина, вы брать будете или что? — раздраженно спросила кассирша, постукивая ногтем по стеклу.

Я поднял на нее задумчивый взгляд. Грузовик Михаила уже растворился в городском потоке. Денег у меня не было. Документов тоже. Я был в 1981 году. Один. Без гроша в кармане и без единого документа.

Великолепно.

Глава 5

— Мужчина, вы брать будете, или что? — раздраженно повторила кассирша, и ее голос вырвал меня из задумчивости. Я посмотрел на кассиршу, на ее красиво нарисованные брови и синие тени на веках, поднял с пола свою брезентовую сумку, отряхнул ее и закинул на плечо.

— Извини, красавица! — сказал я ей. — В другой раз. Сегодня не срослось.

Она было хотела что-то ответить, но наткнулась на мой взгляд и отвернулась, что-то буркнув себе под нос. Вот и славно.

Великолепно, Костя. Как говорится, всем спасибо, все свободны.

Солнечный свет на крыльце кинотеатра ударил по глазам, заставив зажмуриться. Я отошел в сторону от входа и опустился на первую попавшуюся деревянную лавочку. Мимо спешили люди: кто-то на обед, кто-то по делам. Жизнь кипела, звенела трамваями, пахла выхлопными газами и цветущей сиренью.

В голове прокручивался один и тот же момент: как я, засмотревшись на афишу, неуклюже сползаю с высокого сиденья грузовика. Конечно, он выскользнул. Задний карман рабочих брюк — самое ненадежное место для бумажника. Всегда это знал, но расслабился, увлекся ностальгией, и вот результат. Короткое замыкание в мозгах. Теперь я здесь, без документов и денег. Бомж, одним словом. Только что из будущего. Уникальный экземпляр.

Надо бы это дело перекурить, решить, что делать дальше. Я похлопал себя по карманам, но нашел только спички. Ну да, выронил сигареты вместе с бумажником. Ла-а-адно, прорвемся. Я огляделся по