Окно в Союз - Кабир Ким

Я дома. В своем времени и на своей привычной территории.

Эта мысль была спасательным кругом. Я оперся рукой о стол. Вот он, мой японский нож. Вот пластиковый чайник. Все на своих местах. Миссия выполнена, разведка боем прошла успешно, потерь нет. Ну, почти нет. Бумажник вернулся, а вот пачка «Петра I», похоже, осталась в прошлом навсегда. Мелочь, но неприятно. Впрочем, «Ява» тоже ничего.

— Ну что, старик, с почином, — хрипло сказал я в пустоту и прошел к холодильнику. Внутри сиротливо стояла начатая бутылка «Жигулевского». Холодное пиво обожгло горло, смывая пыль двух эпох. Я сделал несколько больших глотков прямо из бутылки, чувствуя, как по телу разливается приятная расслабленность. Все прошло гладко. Слишком гладко. Это напрягало больше всего.

Допив пиво, я бросил пустую бутылку в пакет для мусора и щелкнул выключателем на стене.

Ничего не произошло.

Комнату продолжал заливать лишь тусклый свет угасающего заката. Я щелкнул еще раз. И еще. Тишина.

— Да твою ж медь, — пробормотал я. — Только этого не хватало.

Неужели опять пробки выбило? Или на линии что-то? Я, как профессиональный электрик, не мог смириться с таким положением дел. Это был личный вызов. Взяв с полки фонарик, я направился к электрощитку в прихожей. Открыв металлическую дверцу, я посветил внутрь и замер.

Щиток был не мой.

То есть, он был на том же месте, но сам… другой. Вместо привычных автоматов «Legrand», которые я сам ставил пару лет назад, на DIN-рейке стояли какие-то незнакомые мне устройства с логотипом, который я видел впервые в жизни. Аккуратные, серые, с синими рычажками. Выглядели добротно, но совершенно чужеродно. Я пощелкал ими. Все были во включенном положении. Никаких признаков короткого замыкания или перегрузки. Но света не было.

— Что за фокусы? — пробормотал я, начиная чувствовать, как по спине пробегает холодок, не имеющий никакого отношения к вечерней прохладе.

Я закрыл щиток и вернулся в комнату. Нужно было успокоиться и подумать. Может, отключение во всем поселке. Надо позвонить соседу. Рука сама потянулась к столу, где я всегда оставлял свой смартфон. Но его там не было. Я обшарил стол, заглянул под него. Пусто. Сердце екнуло. Неужели я и телефон умудрился потерять в прошлом? Нет, я его точно с собой не брал. Он оставался здесь, на зарядке.

Обыскав всю комнату, я нашел его на подоконнике, рядом с тем самым окном-порталом. И снова это странное чувство. Телефон был мой, но… не совсем. Корпус казался чуть толще, а на задней панели вместо знакомого надкушенного яблока красовался другой логотип — стилизованное изображение атома с надписью «Росатом».

— Какого лешего? — вырвалось у меня. Я нажал кнопку включения. Экран ожил, и на нем высветилось время и дата. Все верно, тот же день, вечер. Но обои на рабочем столе были другими. И иконки приложений… некоторые были знакомы, а некоторые я видел впервые. Я попытался разблокировать его отпечатком пальца. Не сработало. Лицевое сканирование тоже не прошло.

Паника начала подступать к горлу. Что происходит? Я вернулся, но куда я вернулся? Я лихорадочно перебирал в уме события последних часов в прошлом. Разговор с водителем, кино, беляши, покупка сигарет, прогулка по Ташкентской… Что я мог сделать не так? Что я мог изменить? Пачка сигарет? Неужели из-за какой-то дурацкой пачки сигарет, выпавшей из кармана, теперь «Росатом» делает смартфоны?

Бред. Это просто какой-то затянувшийся глюк после удара током. Или сон. Я ущипнул себя за руку. Больно.

Значит, не сон.

Нужно было получить информацию из внешнего мира. Я снова посмотрел на телефон. Может, есть экстренный вызов? Или новостная лента на экране блокировки? Да, вот она. Я провел пальцем по экрану, и открылся список заголовков. «Завершились успешные испытания российского гиперзвукового гражданского лайнера Ту-244». «Глава госкорпорации „Роскосмос“ Алексей Сапрыкин анонсировал начало строительства лунной базы». «Правительство одобрило новый пакет мер по поддержке отечественного производителя микроэлектроники».

Не вечный Рогозин, а какой-то Сапрыкин рулит в «Роскосмосе»? И Ту-244… это же был замороженный проект еще из девяностых. Я читал о нем. А теперь, значит, он летает. Мир определенно сдвинулся. Слегка, на пару градусов, но ощутимо. Как будто кто-то подкрутил ручку настройки на старом приемнике, и знакомая станция начала звучать с небольшими помехами и искажениями.

Тут телефон в моих руках завибрировал. Входящий вызов. На экране высветилось «Михалыч». Я сглотнул и нажал на зеленую иконку ответа.

— Алло, — сказал я, стараясь, чтобы голос не дрожал.

— Костян, здорово! Ты как там, свет дали? — раздался в трубке бодрый голос соседа. — А то у нас тут моргнуло все, и тишина. Опять на подстанции что-то, видать. С этими новыми квантовыми распределителями вечно проблемы.

Квантовыми. Распределителями.

— Нет, Михалыч, у меня тоже темно, — ответил я на автомате, пока мозг пытался обработать услышанное. — Думал, у меня одного пробки выбило.

— Да нет, это по всей линии. Я уже позвонил в диспетчерскую. Сказали, через часик дадут. Ты, кстати, не забыл? Завтра же голосование по поправкам в закон об Искусственном Интеллекте. Обязательно надо сходить, а то опять протащат свою чушь про обязательную регистрацию домашних ассистентов.

Я молчал, не зная, что ответить. Закон о каком-то искусственном интеллекте. Домашние ассистенты. Квантовые распределители. Я отсутствовал всего несколько часов, а мир, в который я вернулся, ускакал вперед на несколько лет технологического развития, свернув при этом на какую-то совершенно другую дорогу.

— Костян? Ты тут?

— Да-да, тут я, Михалыч. Задумался просто. Конечно, помню. Обязательно схожу, — соврал я. — Спасибо, что позвонил.

— Да не за что. Ладно, давай, до связи.

Я завершил вызов и опустился на стул. Тишина в доме больше не казалась оглушительной. Теперь она была звенящей и полной смысла. Я посмотрел в темное окно. Там, за стеклом, был мой дачный поселок. Но это был уже не совсем мой мир. Какая-то деталь, оставленная мной в прошлом — пачка сигарет, оброненное слово, сам факт моего появления — стала тем камнем, что вызвал лавину. И теперь я сидел здесь, в самом ее эпицентре, и понятия не имел, что еще изменилось за окном и насколько глубока эта кроличья нора.

Глава 6

Я сидел в темноте. Квантовые распределители у нас капризные, значит, не фурычат, заразы. Михалыч произнес