Рай. Здесь нет Ангелов - Сергей Юрьевич Михайлов

Сами мы затащить её туда не можем. И даже как-то повлиять тоже. Поэтому ясно, что без помощи Иелио нам не обойтись. Хорошо, что та понимала это сама. Принцесса рода Ньеко – хоть и высокомерна, но умна. Поэтому Иелио сразу предупредила, что место для акции – это её проблема, и нам об этом думать не надо. Это, конечно, с её точки зрения, не надо думать. На самом деле, без привязки к месту, нельзя разработать полноценный план.

И впервые я смог убедить Ньеко, что нам мало картинок. Надо обязательно побывать там и почувствовать атмосферу. Потом уже вносить все коррективы. И, впервые, она согласилась! Мы посетим Птанели еще до операции. И сами увидим место работы. Я решил, что это первый шаг к тому, чтобы наше положение изменилось. Раз Йелио начала прислушиваться к нашему мнению. Я вновь почувствовал вкус к жизни.

Выход в обычный мир – мир, где разумные существа просто живут, а не готовятся к очередному убийству. Для всех нас это являлось очень волнительным событием. Я думаю, если бы не те несколько лет, что провел на Посту, убивая уродов всех мастей, встреча с иномирьем стала бы сильнейшим шоком. Представляю, что бы я испытал, увидев до войны какого-нибудь полуволка или такого законченного урода, как разведчик. А сейчас ничего, привык ко всему: полуволк Илья сидит со мной за одним столом в столовой и прикрывает мне спину в драке. Даже моя любимая и та уже не совсем человек. Привык. Я уже сотни раз убедился в правоте этого выражения: человек ко всему привыкает.

Поэтому нас не волновало то, что увидим настоящих инопланетян – тех, о ком так много говорили в те времена, когда еще не грянул Апокалипсис. Йелио и ее Рангуны тоже инопланетяне. Хотя мы ни разу не видели их в настоящем виде, не думаю, что они бы меня испугали. Те, кому мы помогли отправиться на тот свет, тоже не люди, но тоже уже не шокировали нас. Наверное, потому что они в большинстве выглядели, как те, кого когда-то на Земле называли гуманоидами. Прямоходящие, голова, две руки, две ноги. Правда, тут уже множество вариаций: птичий гребень вместо волос; крылья; глаза в пол-лица; клыки, торчащие из-под губ, или когти на руках не меньше, чем у Ильи. Большинство на базаре представляли Рангуны. Это основная раса, населявшая Птанели, и самая развитая после Высших. Эти рептилии немного походили на ящеров, но выглядели изящнее их. Голова рептилии, но тело почти человеческое, однако крупнее и массивнее любого, самого здорового человека. Иван сопровождал нас тоже в виде Рангуна.

Тут же тусовалось еще множество самых разных рас. Некоторых мы видели впервые. Самым необычным для нас до сих пор был тот, кого мы убили первым – черный громадный слизень. Здесь, на Птанели, не встретили ни одного такого. Остальные расы выглядели более привычно – прямоходящие, две руки или лапы, и, соответственно, две нижних конечности. Но головы на плечах тоже самые разные.

Поэтому нас больше волновало то, что мы наконец будем не одни и как прореагируют на нас. По-настоящему мы впервые увидим тот мир, в котором теперь живем. Все наши вылазки на операции не в счет. Там мы ничего не видим: появились, выстрелили и исчезли.

В действительности все оказалось совсем не так, как мы себе представляли. Нас просто не заметили. Никто не обратил на нас внимания. Словно мы всегда здесь бродили. Такого я не ожидал. Я специально потом присматривался: мы отличались от всех этой толпы, и здесь нет ни одной особи, похожей на нас. Но это никого не только не шокировало, но и даже не вызвало ни капли интереса.

Даже Гном. Единственное, в чем его выделили, – это то, что в толпе его почти не толкали, похоже, опасались когтей и зубов. На нас обращали внимание, только если мы смотрели на товар. Вот тут нас сразу замечали: продавец коршуном бросался к нам и начинал уговаривать купить. Так и казалось, что какая-нибудь зеленокожая рептилия сейчас закричит с кавказским акцентом: «Дорогой, заходи! Самый лучший товар. Специально для тебя берег».

И произошло непонятное: через какое-то время мы тоже перестали замечать, что торговцы, покупатели и зеваки отличаются от нас. Словно мы попали на какой-нибудь восточный рынок на Земле. Все выглядят необычно, но ничего шокирующего. Просто экзотика.

Вышли из дверей перехода мы на небольшой площади, в отличие от остального города, абсолютно пустой. И Рангун Ваня сразу увел нас оттуда. Потом я понял, что это площадка специально для проходов. Поэтому он и увел нас быстрей, чтобы не мешать перемещениям других. Потом в течение дня нам попались еще несколько таких площадок.

 Для Высших же, как оказалось, никаких ограничений по проходам нет. Они возникали или исчезали в любом месте, без всякой привязки к площадям перехода. И конечно, без всяких дверей. Перед самым появлением Высокородных невидимая волна силы отбрасывала всех торговцев и покупателей, образуя безопасный круг три-четыре метра в диаметре. Иногда с места прибытия отбрасывало не только живых обитателей, но разрушались и торговые конструкции. Однако никто ни разу не выказал недовольства, все стояли в почтительном поклоне, пока эти местные аристократы не покидали место прибытия.

При одном из таких появлений Ромка заработал замечание от Ваньки за то, что не успел вовремя склонить голову. Вместо этого он стоял и таращил глаза на высокого, когтистого ящера в сверкающем, словно металлическом плаще. Высокородная рептилия, похоже, не заметила этого, но «Иван» все равно страшно зашипел на мальчишку и даже замахнулся. Но не ударил. Лишь когда за спиной ящера вновь сомкнулась и загомонила толпа, он зло спросил:

– Ты хочешь навлечь беду на всех нас?

Это еще одно последствие того странного происшествия, после которого Ромке назначили персонального учителя. То, что он только замахнулся, но не ударил. Хотя я заметил, что удержался Ванька с трудом. У меня появилось такое ощущение, что он очень зол на мальчишку, но в то же время опасается его. И я заметил еще кое-что. Как он глянул в спину уходящему ящеру. Во взгляде сквозила даже не злость, та светилась полновесная ненависть. Однако это лишь на секунду мелькнуло в глазах и тут же исчезло. Есть о чем задуматься. Но сейчас не до анализа поведения Рангуна, надо заниматься тем, зачем мы прибыли. Хотя я бы с