Ночь Жатвы - Елена Новак

и холод, а над классом повисла огромная тень миссис Уинстон. Она неуловимо изменилась: волосы растрепались на ветру, а в глазах появился странный хищный блеск.

– Мяу-у-у-у-у-у-у-у-у, – заорал мистер Берри.

Майкл Корнер молча встал и захлопнул окно:

– Кажется, здесь сквозняк, кто-то неплотно закрыл щеколду.

Он подошел вплотную к учительнице, и та, виновато захлопав глазами, снова стала собой.

– Давайте лучше поговорим об угощениях, которые нас ждут на балу. Я люблю тыквенный пирог и глинтвейн с корицей. От них пахнет теплом, а в этом замке достаточно холодно. – С этими словами Майкл снова сел за парту.

– О, я бы хотел попробовать Вальпургиевый пунш. – В глазах Стива появился алчный блеск. – Говорят, это лучшее угощение Нортенвиля.

Арабелла Ридели фыркнула:

– Тебе лишь бы поесть, Стиви.

По классу разнесся приглушенный смех, и мой сосед снова залился краской.

В этот момент раздался звонок.

– Что ж, на этом закончим наш необычный урок, – подытожила миссис Уинстон, расправляя длинную черную юбку. – В следующий раз продолжим изучать строение глаза. И кстати. – Она хлопнула в ладоши. – Прошу минуточку внимания. Я забыла представить нашу новую ученицу Нину Райн.

Все головы повернулись ко мне.

– Нина приехала из Рингвуда. Надеюсь, дружная семья Нортенвиля с радостью ее примет.

Одноклассники задумчиво на меня глазели. Кто-то тихо сказал:

– Новенькая…

– Наконец-то Стиви нашел себе подружку.

– Эта та, что надерзила Майклу? Пф-ф!

– Какая-то она молчаливая.

Несколько одноклассников помахали мне рукой, стайка девчонок начала оживленно перешептываться, остальные молча вышли из класса. Видимо, появление нового ученика было не такой уж редкостью в Нортенвиле.

И тут мое внимание снова привлек кот.

Мистер Берри запрыгнул на учительский стол и начал умываться мохнатой лапой.

Удивительно! Он вел себя по-хозяйски и вытворял все, что вздумается.

В рингвудской школе его давно бы выгнали из класса, а здесь смотрели сквозь пальцы на выходки пушистого негодника.

Мы со Стивом пошли к двери. Мистер Берри проводил нас взглядом и легонько тронул лапой макет глаза на морщинистых ножках-подставках.

И тут мне показалось, что глаз моргнул, а черный зрачок покосился на меня.

По спине снова пробежали мурашки. В который раз за этот день.

5. Карта

Следующие уроки оказались ничем не примечательными и даже немного скучными.

Математика с упитанной мисс Роуз, запомнившейся только лошадиным смехом и коронной фразой: «Закрываем рты, открываем тетради».

Эта розовощекая дама, на шее которой блестели массивные красные бусы, контрастировала с сухопарой миссис Уинстон в огромных очках и длинном старомодном платье.

После двух уроков математики мы со Стивом с трудом вышли из душного класса.

– Ну почему надо мной все смеются? – повторял он страдальческим голосом. – И Лиза опять это видела!

– А, да… – По правде говоря, я даже не заметила девчонку с рыжим хвостом в нашем классе. – Ничего, Стив, скоро все изменится.

Мы зашли за куртками и спустились по крутой лестнице к главному входу.

На нас, прищурив глаза, с подозрением смотрел невысокий охранник в знакомой синей форме.

Стив с виноватым видом помахал ему рукой:

– Здравствуйте, мистер Крайс, мы просто решили немного прогуляться на перемене.

Охранник отвернулся и с еле различимым ворчанием открыл газету. На полосе я успела прочитать заголовок «Мистический снежный март».

Затем скрипнула входная дверь, и мы оказались снаружи.

Воздух на улице был прохладным и свежим. В сером небе виднелись белые перья облаков. Темные, почти черные башни Нортенвиля смотрелись огромными исполинами. Они разрезали небо и стремились ввысь. Я с трудом разглядела статую горгульи на крыше.

Поймав мой взгляд, Стив улыбнулся.

От свежего воздуха его щеки снова приобрели розоватый оттенок. Если честно, сейчас мой новый знакомый напоминал большого упитанного снегиря.

– Это Азазель. – Он указал пальцем на черную горгулью. – Рядом с ним Азбил и Екон. По легенде, они охраняют Нортенвиль.

– Азазель… Падший ангел? – Я с удивлением уставилась на Стива. – Странное имечко для горгульи.

– А по-моему – очень даже подходит. Эти имена им придумала выскочка Арабелла. Хоть какая-то от нее польза. – Стив с тоскливым видом пнул камень. – Говорят, по ночам она залезает на крышу и мило беседует с горгульями. Здесь у каждого свои странности.

– Да уж. – Я посмотрела на скользкую белую дорогу, за которой виднелось заснеженное футбольное поле. – Пошли Стив, надо успеть вернуться до темноты.

– Вообще-то у нас сейчас физкультура, – проворчал он. – Знаешь ли, прогуливать занятия в первый же день – не лучшая идея. Даже если учесть, что я ненавижу физрука мистера Кравцова и его вечные издевки.

И все же, несмотря на этот протест, Стив уныло плелся за мной, с опаской поглядывая на школьную площадку, где столпились ученики в спортивных костюмах под теплыми куртками.

Если честно, я ни капли не жалела о том, что пропустила физкультуру.

– Мистер Кравцов родом из России, говорят, там жуткие люди, они пьют водку и любят гулять в зверские холода. Может, поэтому учитель и издевается над нами. Он называет это закаливанием, – жалобно подытожил Стив.

Между тем тропинка становилась уже. Мы обогнули футбольную площадку и подошли к лесу с огромными деревьями, покрытыми пушистым снегом.

От вида темных, почти черных стволов мне стало жутко и неуютно. И все же сейчас не время отступать.

Я вспомнила наш с Эрни разговор, когда брат приехал домой на осенних каникулах.

Это было четыре месяца назад, а кажется, что прошла целая вечность. Мы гуляли по рингвудскому парку, и Эрни вел себя как-то странно. Постоянно оглядывался по сторонам, словно боясь кого-то встретить, и часто смотрел на желтый циферблат наручных часов.

– Знаешь, мелкая, в мире происходит столько странных вещей, жутких и необъяснимых.

Внезапно он взглянул на меня, нарушив тишину нашей прогулки.

– Иногда мне кажется, что реальность превратилась в кошмарный сон…

После этих слов брат молча уставился на ворох красных кленовых листьев, обрамлявших клумбы с деревьями.

– Эй, ты чего… – я дернула его за ухо. – Поругался с друзьями в своем Нортенвиле?

Эрни вздрогнул, словно очнувшись ото сна:

– Да, немного. Знаешь, я изучил Нортенвиль вдоль и поперек, а после этого нарисовал карту, зарыл ее в лесу рядом со школой, на поляне, где растет столетний дуб, – эти слова брат сказал быстро, словно скороговорку, и снова огляделся, нервно пригладив рыжие волосы.

Услышав это, я не смогла сдержать смех:

– Тебе нечем заняться? Зачем зарывать карту в землю? Ты что, хочешь стать кладоискателем? Может, пересмотрел шпионских фильмов?

Он виновато улыбнулся в ответ:

– Смейся, смейся, малявка Нина. Надеюсь, ты никогда не переведешься в проклятый Нортенвиль.

Я фыркнула:

– Если не нравится, почему не вернешься в Рингвуд?