Тот, кто оседлал ветер - Сергей Александрович Самохин

И тут я вдруг отчетливо понял, что она восприняла мой шуточный вопрос вполне серьезно. И ответила вполне серьезно, как будто уже зная ответ. Поняв это, я сам себе не поверил – не может же быть, чтобы такая возможность вообще всерьез рассматривалась хоть кем-то. Да нет, просто мать злится на отца, и может всякого в голове понапредставлять. Это их дела, это их мысли и отношения, и все это несерьезно. Я постарался себя успокоить, но у меня не очень-то вышло.

– Ладно, я, наверное, пойду. – пробормотал я, поворачиваясь к выходу.

– Иди. Подожди! Как-то не получилось поговорить толком у нас. Так давно не виделись…

– Да, действительно. – согласился я. Сейчас мне уже хотелось поскорее уйти. – Ничего, я еще зайду как-нибудь.

– Обязательно заходи. – мне даже показалось, что мать сказала это искренне. – Все будет хорошо.

Вдруг она заговорила быстро, как будто опасаясь, что я прямо сейчас выскочу наружу и убегу.

– Ты слушай Епископа. Он очень умный человек. И если он в тебе что-то увидел, то поверь, это не просто так. И это большая удача для тебя. Тебе еще многому предстоит научиться, и лучше учиться у Епископа, чем у кого-то другого. У тебя вся жизнь впереди. Тебе надо держаться правильных людей.

– Меня отец неплохо учит.

А это я сказал уже специально, чтобы позлить мать. Я прекрасно понимал, что говорить этого не стоило, но сказал. Всегда молчать – это порой очень сложно, оказывается. На мать моя фраза подействовала, как удар – она даже отпрянула назад.

– Не смей!

И тут же гнев, грохотом камней прогремевший в этих двух словах матери, сменился на невероятную печаль. Такая быстрая смена настроения меня поразила.

– Пожалей себя. Послушай других. Не меня, так хоть остальных людей. Подумай. И приходи еще.

– Хорошо, хорошо… – пробормотал я, выходя. Мне показалось, что мать хочет сказать что-то еще, но она ничего не сказала. Наверное, мне показалось.

Выбравшись на воздух, я отошел на несколько шагов, пока жилище матери не растаяло в дымке, и лишь потом остановился. Потянувшись, распрямляясь после во всех смыслах неудобного визита, я думал о том, что этот разговор ничего не принес ни мне, ни матери. Почему Епископ хотел, чтобы мы встретились и поговорили, для меня осталось загадкой. Хотя может быть, что он просто хочет, чтобы мы помирились. И в этом ничего такого плохого нет, если разобраться. А вот фразы матери по отношению к деду и к отцу мне совершенно не понравились. Скорее всего, это просто эмоции и старые обиды, но… В общем, нужно думать. А думать лучше всего на ходу. И я пошел обратно, в наше поселение, отворачиваясь от потоков ветра, спокойно и равномерно толкающих меня в бок.

Добравшись до своего поселения, я вдруг осознал, что не хочу пока идти домой. Повернулся было в сторону жилища Эрена, но тут же с удивлением понял, что и к Эрену я идти тоже не хочу. И дело даже не в его отце, а просто – не хочу. Чтобы не стоять на месте камнем, я просто побрел куда-то. Попытки размышлять дали странный результат – размышлять мне тоже было то ли лень, то ли просто неинтересно. Я и так всю дорогу до поселения старался разобраться в странной ситуации с Епископом и с матерью, и ничуть в этом не преуспел. Не понимаю я, что им от меня надо, да и надо ли им что-то вообще.

Я очнулся только недалеко от края, у того самого камня, который служил нам с Эреном стартовой площадкой для наших самых дальних полетов. Ноги сами меня принесли сюда. Я забрался на камень, на самый верх, и сел, свесив ноги вниз, спиной к ветру. странное, ранее незнакомое чувство наполняло меня грустью, как будто я только что поссорился с кем-то очень близким. Грусть эта растекалась по мне, как кровь по телу, подавляя все хорошее и веселое, о чем я старался думать. Ничего не хотелось, только вот так вот сидеть на камне, ощущая как ветер давит мне на спину своим неустанным непрекращающимся порывом, и ни о чем не думать. Я просидел вот так вот какое-то время, поке ветер понемногу не выдавил из меня эту странную тоску настолько, что я смог собраться, спрыгнуть с камня, и пойти наконец домой.

Когда я залез в жилище, отец уже спал. Я тихо, чтобы не разбудить его, пробрался на свое место, и заснул, твердо пообещав себе завтра же продолжить наши прыжковые занятия с Эреном, чтобы не позволить себе вот так вот неожиданно поддаваться странным эмоциям.

Глава 5

– Нет, я уже начинаю за тебя серьезно волноваться! – полушутя возмущался запыхавшийся Эрен, когда мы, после которого уже подряд дальнего прыжка, отдыхали у нашего камня. – С чего бы вдруг такое стремление? Ты сам решил Вильм перепрыгнуть, не дожидаясь меня?

– Тут ты можешь быть спокоен – право первому самому свалиться с краю я предоставляю тебе. – торжественно произнес я. – Я просто подумал, что ты прав. Надо выяснить, как далеко мы можем прыгнуть, и как это сделать так, чтобы мы не убились.

При этих словах я показал на колени Эрена, разбитые и исцарапанные до крови несколькими его не очень удачными встречами с поверхностью Вильма. Мои колени были целыми, лишь один раз я кувыркнулся через голову, не очень хорошо приземлившись, и больно ударив локоть.

– И вот это, Крис, пугает меня еще сильнее. – совершенно серьезно сказал Эрен. – То, что ты со мной соглашаешься. То останавливал меня, как заботливая мать, то вон, вдруг прыгаешь еще дальше, чем я.

– Да ну, это же весело! А где еще повеселиться, как не здесь. И потом, хочется чего-то такого… необыкновенного. И вообще – считай, что ты меня убедил.

Я сказал это, и тут же неожиданно для себя понял, что это действительно так. Мне действительно сейчас отчего-то хотелось чего-то такого, что не случается каждый день. Ну вот как например тот резак. Найти бы еще такой же. Или даже что-то получше. Но как я не смотрел себе под ноги последние дни, ничего такого мне больше не попадалось. Оставался только вариант с прыжком, который мог бы частично утолить этот странный голод.

– Необыкновенного… – протянул Эрен. – Хм. Странно такое слышать от тебя. Вот мой отец ведет себя как-то действительно необыкновенно уже второй день подряд.

– Опять тебе досталось?

– Досталось? Нет, что в этом