Тот, кто оседлал ветер - Сергей Александрович Самохин

равно по-доброму. Я попытался что-то сказать этой женщине из своего видения. Попытался уверить ее, что у меня все в порядке, а точнее нет, ничего не в порядке, но не смог произнести ни слова, просто издав какой-то странный то ли стон, то ли хрип.

– !!!.....!!! ???

Женщина опять что-то сказала, и оглянулась вокруг. Я тоже захотел оглянуться, но тут ко мне сразу, без предупреждения, пришла боль. Пришла, и ее было так много, что она поглотила меня целиком, вывернула наизнанку, и забросила в черную пустоту, из которой я так старался выкарабкаться.

– Вот так вот прям с неба и упал? С облачка свалился?

Дородный, широкоплечий мужчина откинул за спину постоянно свешивающуюся вперед и мешающую ему длинную накидку. Под накидкой на нем ладно сидел кожаный нагрудник, чуть поскрипывая, когда мужчина откидывался на спинке стула, чтобы посмеяться в густую русую бoроду. Сидящий постоянно оглядывался через плечо на дальний угол комнаты, в котором на простой деревянной кровати лежал спящий Крис, укрытый до подбородка легким тканным одеялом.

– Я тебе Святым Кругом клянусь!

– Ох, не клянись почем зря, Мария!

Бородатый полушутливо-полувсерьез погрозил пальцем сидящей напротив него с недовольным видом пожилой женщине. Волосы женщины действительно были собраны в аккуратный пучок на затылке, и заколоты кривоватой простой деревянной заколкой. Платье и передник были хоть и изрядно поношенными, но чистыми, и аккуратно зашитыми там, где ткань уступила времени и обстоятельствам.

– Хочешь – верь, хочешь – не верь. – как отрезала женщина, упрямо сжав губы. – А только правду я говорю, врать мне незачем.

– Сочинять тебе действительно незачем. – кивнул мужчина, отсмеявшись. Он старался смотреть серьезно, но в глазах его все еще плясали смешинки. – Лишний рот тебе вряд ли нужен.

– Какой лишний рот? – встрепенулась женщина, аж подпрыгнув на стуле. – Это что же, ты мне его еще и кормить предлагаешь? Перестань, Медведь, ты его забирай, и веди куда хочешь! Мне он не нужен, не прокормить мне еще и чужого. Самой бы справиться.

Мужчина, которого она назвала очень подходящим для его внушительной фигуры именем Медведь, опять откинулся назад так, что стул под ним жалобно скрипнул, и развел руки в сторону, умело изобразив недоумение:

– А мне он зачем? Куда мне его? К Kнязю прикажешь вести? Так вроде он и не преступник вовсе, по крайней мере, я не знаю ничего такого. Зачем же он Kнязю нужен? Пусть пока у тебя останется, раз к тебе он попал. Или вернее, упал.

Медведь снова расхохотался, похлопывая рукой по боку от удачности собственной шутки.

– Ладно, не боись, Kнязь своих в беде не бросает, чай не Волки мы все же. Подсобим чем-нибудь, прокормитесь. Ты его это, к работе какой пристрой, пусть не дармоедничает. Если он очухается, конечно. Ничего, что задохлик. А и помрет – не велика беда.

– И на том спасибо. Только… Боязно мне, Медведь. Странный он какой-то. Как его из воды вытащила, он и совсем неживой выглядел, думала, что покойника тащу. А сегодня уже сильно лучше ему, только спит все время, и бормочет что-то во сне. И горячий весь.

– И что бормочет?

– Непонятно. Ни слова не разобрать, тарабарщина какая-то. Как будто слова коверкает. То вдруг что-то знакомое проскочит, то совсем непонятное. Может, он голову совсем отбил. Многие после Третьей Войны такие отбитые были, я помню. Ни на что не годные…

– Может и отбил, а может и нет. Как очухается, порасспрашивай у него, кто он, и откуда. Аккуратно так. Ну, ты умеешь. А то мало ли… Только не верю я, что он от Волков…

– И я не верю. Не похож он на Волков. И вообще, ни на кого не похож. Я же говорю, с неба упал! А ты не веришь. Ты поспрашивай там у себя, в Городе, может кто-то что-то знает.

– Узнаю. – кивнул бородатый, и легко и стремительно встал со стула. – Пойду я, надо еще к вашим соседям заглянуть, в Зеленую Рощу. Может, и к ним кто-то с неба свалился. Я пришлю на днях бойца, привезет тебе немного еды. Присматривай за своим найденышем. Мало ли…

– Спасибо. – женщина чинно поднялась, провожая гостя. – Присмотрю, куда я денусь. Только помяни мое слово, странный он. Боюсь