Мой генерал, наш сад и я - Лариса Петровичева

Эррон только плечами пожал.

— Видишь ли, я все время воевал. Сражался с порождениями тьмы и людьми, которые с ними связывались. У меня почти не было времени, чтобы крутиться в свете и узнавать все его подводные течения. Я в каком-то смысле не принадлежал свету.

— Но ведь принцесса-то знает! — подал голос Тедрос. Он успел съесть яблоко и теперь с довольным видом похрустывал огурцами и салатом.

— Точно… Эррон, я же могу посмотреть в память Катарины! — оживилась я.

Эррон нахмурился: такой план был ему не по душе.

— Судя по поведению, ваше высочество, вас больше интересовали не интриги и тайны, а красивые молодые мужчины без устойчивой социальной ответственности, — неприятным и очень официальным тоном произнес генерал. — Конечно, можно было бы заглядывать в память Катарины, но я боюсь, что добром это не кончится. Ты потеряла сознание, когда пыталась заглянуть в воспоминания, не хочу, чтобы случилось кровоизлияние в мозг.

Как говорил директор нашей школы, распекая очередного нарушителя спокойствия, были бы мозги, было бы сотрясение. Ну, в этом случае излияние.

— Стойте! — воскликнула я. — Есть план!

Эррон и Тедрос переглянулись с очень выразительными взглядами.

— Когда женщина говорит, что у нее есть план, надо разбегаться в укрытие, — сказал генерал. — Это хуже пламени Чеквелли в бою на голову.

— Одна женщина говорила, что у нее есть план, — поддержал его Тедрос. — Потом меня загнали в яму с кольями на дне, я едва оттуда выбрался.

— Слушай, вот что я придумала, — ответила я, решив не обращать внимания на солдафонские подколы и детские глупости. — Ричард и Шарлотта! Она влюблена в тебя, у принцессы была связь с ним. Что, если пригласить их в гости и порасспрашивать?

— Никаких Ричардов здесь и близко не будет, — отрезал Эррон. — Я никогда не впущу эту дрянь в свой дом!

Отлично, по поводу Шарлотты он не говорит. Мне кажется, или это похоже на ревность?

Впрочем, с чего бы ему ревновать? Совершенно не с чего.

— Ага, то есть насчет Шарлотты возражений нет, — кивнула я, и Эррон посмотрел на меня с таким гневом, что невольно сделалось жарко. — Я видела в воспоминании Катарины, что девушка в тебя влюблена. И будет делать все, чтобы тебе понравиться. Расскажет и разузнает все, что потребуется. Тебе нужно будет просто задавать ей вопросы и выслушивать ответы.

— Нет, — с прежней злостью ответил Эррон. — Я не собираюсь использовать девушку и морочить ей голову.

— А для того, чтобы узнать правду? — продолжала наседать я. — Кто-то использует нас обоих, а мы и рады? Заходите, берите нас, мы и сопротивляться не станем!

— Я женат, — рыкнул Эррон. — И это значит, что никаких влюбленных девиц рядом и быть не должно!

— Это же понарошку, — не сдавалась я. — У нас ведь не настоящий брак. Вы не собирались разделять ложе, у вас взаимная неприязнь… или собирались?

Бледность исчезла с генеральского лица: он покраснел от гнева и, не сводя с меня глаз, отчеканил:

— Да, я не собирался разделять ложе с ее высочеством. Но я верен присяге и данному слову. В церкви я поклялся быть верным мужем и собираюсь сдержать клятву. Считаете, что это неправильно, Екатерина Смирницкая?

Я лишь вздохнула. Поднялась с кровати и снова погладила разгневанного Эррона по плечу: он вздрогнул, но не отстранился.

— Считаю, что нам нужно обсудить все завтра еще раз. На свежую голову. Отдыхай… и спасибо тебе.

* * *

Утро было таким солнечным и ясным, что все опасности минувшего дня казались ненастоящими. Я поднялась с кровати, выглянула в окно и увидела, как големы переносят одну из драконьих туш.

Вот тебе и ненастоящее.

Вздохнув, я перешла к туалетному столику и, сев, уставилась в зеркало, подперев щеки кулаками. Как странно: мое лицо, такое, к которому я привыкла, принадлежало кому-то другому в другом мире.

Кто заклеймил диких драконов первой буквой своего имени или фамилии? И зачем этому кому-то Катарина, ссыльная принцесса… стоп.

Может, клеймо как раз мое? И принцесса притворялась гулящей дурой, а сама тем временем потихоньку плела интриги, собирала силы и готовилась к захвату власти?

И ее отправили в глушь, чтобы она смирилась и никому не мешала? Выдали замуж за драконьего генерала, способного удержать и обуздать. С Эрроном не забалуешь, он запрет в подвале и еду прикажет носить по часам.

Сколько же сложностей! Просто голова кругом.

Умывшись и приведя себя в порядок, я вышла в парк и среди грядок увидела Эррона. Тот по-прежнему был бледен, но решил не откладывать работу. Когда я подошла, он выпрямился, бросил на дорожку вырванные сорняки и заметил:

— Твои приятели зайцы сдержали слово. Морковь не таскали, кору не портили, ничего не грызли.

— Я всегда дружу только с хорошими людьми… ну и зайцами, — улыбнулась я. — Чем тебе помочь?

Эррон кивнул в сторону соседней грядки, где деловито топорщили острые листья небольшие темно-зеленые растения.

— Знакомься, это тьмолов. Его корни помогают проникать в глубину души и исцелять даже самые старые раны. Но их надо подкармливать. Бери коробку и клади по шарику возле каждого стебля.

— Здрасьте! — донеслось от грядки мандрагор, и Герберт подпрыгнул, свирепо шевеля листьями. — Им, значит, жрать, а нам что? Сапогом по харе? Мы тоже подкормку хотим! Мы мандрагор, нас надо первыми кормить!

Ох уж эти мандрагоры! Им бы только барагозить по любому поводу.

Эррон усмехнулся.

— Вы ее и получили первыми, эту подкормку, — укоризненно заметил он, но Герберт не отставал.

— И что? Мы еще хотим! Сами-то жрете каждый день, да по три раза, да в три горла, да нашу родню!

Я взяла коробку — она была наполнена мелкими розоватыми шариками — и, присев рядом с грядкой, принялась укладывать удобрение возле стволов под возмущенный свист и возгласы мандрагор. Листья и стволики были покрыты мелкими и очень острыми шипами, я сразу же получила несколько царапин и спросила:

— А перчатки есть? Или пинцет?

— Без них, — отрезал Эррон. — Иначе корень будет слабым.

— Логично, — вздохнула я. — Не бывает исцеления без боли.

Некоторое время мы работали молча. Потом, закончив с удобрениями, я рассказала Эррону о своих утренних размышлениях, но он только пожал плечами.

— Принцесса Катарина никогда не была интриганкой. Ее саму, конечно, могли бы использовать и сделать марионеткой, но… Хочешь сказать, что девица, которая на спор проехала голой верхом на лошади через весь город, способна плести интриги? Быть холодной, спокойной и идти к цели? Если ее поведут, она пойдет, но вот так, по своему разумению и плану — нет, невозможно.