Мой генерал, наш сад и я - Лариса Петровичева

другом мире, успела увидеть ругачие растения, диких драконов, говорящие зеркала и фавна с флейтой, способной убивать. А, я же теперь в теле принцессы и способна заглядывать в ее воспоминания.

Надо будет написать об этом книгу. Если доживу до спокойных деньков.

— Смотри-ка! — Тедрос указал куда-то на драконье крыло. — Что это у него?

Я послушно взглянула на кожистую складку и увидела шрам, выступавший из-под плесени. Но вряд ли какой-то шрам сам по себе сложится в букву К — а это определенно была она.

— Похоже на клеймо, — задумчиво сказала я. — Кто-то мог заклеймить диких драконов? Их ловят, у них есть хозяева?

— Не знаю, — нахмурился Тедрос. — Но мне это не нравится. Давай посмотрим на других?

Из подвала выбежала стайка зайцев и животные замерли, испуганно глядя на поверженного монстра. Тедрос махнул рукой, разрешая им идти, и зайки разбежались по саду и принялись выкапывать траву из-под снега, а мы пошли к двум драконам, которые лежали на газоне у деревьев.

— Ну и здоровущие… — пробормотала я. — Они точно не оживут?

— Они умерли, — неохотно ответил фавн. — Я понимаю, что поступил правильно, они бы всех убили. Но мне тоскливо.

Я понимающе кивнула. Тедрос должен был пасти стада и заботиться о растениях, а не забирать жизни.

— Ты совершил подвиг, — уверенно сказала я. — И помог Эррону, без твоей флейты он бы не справился.

— Он храбро сражался, — кивнул Тедрос. — Видела такую плесень у них на крыльях? Это их кровь.

Я поежилась. Плесени было много. Эррон получил свое генеральское звание не за красивые глаза.

Мы подошли к драконьим тушам, и фавн перебрался через одну из безжизненно обмякших лап и присел, вглядываясь в крылья.

— У этого тоже есть, — сообщил он и указал куда-то на складку. — Такая же буква. Это точно клейма, вот только чьи?

— Стадо сбежало? — спросила я.

Все это было странно. Очень странно. Я попала в другой мир и сразу же появились дикие драконы.

Что-то не верится мне в такие совпадения. Больше похоже, что меня здесь поджидали и приготовили горячую встречу.

Только в чем я успела провиниться, чтобы гонять меня драконами?

— Может быть, — с прежней задумчивостью произнес Тедрос. — Но мне кажется, не сбежало. Их сюда погнали, потому что ты появилась. Видишь?

Он выпрямился и указал на драконью шею, извернутую под невообразимым углом. Всмотревшись, я увидела на заплесневелой чешуе едва заметную черную полосу.

— Что это?

— След от кнута. Свежий, — ответил фавн и заверил: — Не сомневайся, я в этом разбираюсь. Видел, как люди хлещут кнутами несчастных животных. След свежий, а старых следов нет. Их хлестнули только сегодня, придали направление и скорость. Как ты думаешь, могли тебя специально притащить к нам?

Я пожала плечами.

— Ты знаешь, я самый скучный человек на свете, — призналась я. — У меня учеба в универе, работа и сон как любимое занятие. Ничего особенного не умею. Кому я тут нужна?

Я и в своем мире никому не нужна, не то что в чужом. Родных у меня не было. Однокурсники забудут через пару недель — у всех свои заботы, да еще и сессия начинается, есть, о чем подумать. В офисе меня быстро заменят другой переводчицей, по словам босса, за забором стоит толпа желающих.

— Но это все как-то странно, — произнес Тедрос. — Твоя душа прилетела в наш мир, и сразу же рядом с ней появилось стадо диких драконов. Кому вообще могло прийти в голову собрать из них стадо. Они же…

Он поежился и отошел от драконьих туш. Было видно, что фавну неприятно находиться рядом с ними — он буквально перебарывал себя.

— Они сгнившие, — сказал мальчик. — Испорченные еще в яйцах. Чувствуешь, как от них веет тьмой?

Меня так и пробирало холодом, когда мы стояли рядом.

— Надо найти их хозяина, — решила я, когда мы отошли подальше. — Тогда и разберемся, что к чему. А хозяин обязательно появится, и он будет в гневе.

Я была бы в ярости, если бы кто-то уничтожил моих драконов. И пошла бы разбираться.

Но это я. А хозяин этого стада не дурак. Он может и затаиться, когда поймет, что ему дали отпор. Мне представилась громадная жаба, которая сидит в тени под листьями, никто ее не замечает, а она пристально наблюдает за всеми.

— Пойдем к Эррону, — сказала я. — Расскажем ему обо всем, что узнали.

* * *

Эррон лежал в постели, рядом с ним хлопотали големы и, взглянув в его посеревшее лицо, я поняла, что значит “отставка по ранению”.

Генерал был слаб. С момента нашей встречи он едва держался на ногах, но все-таки выступил против диких драконов. Потому что больше было некому.

Он должен был защищать людей — и защищал.

Джина, которая подавала Эррону то одно лекарство, то другое, едва сдерживала слезы восхищения.

— Как ты? — спросила я, присев на край кровати на правах законной жены.

Рот Эррона едва заметно дрогнул, и было неясно: то ли он улыбается, то ли с трудом сдерживает ругательство. Пожалуй, он все-таки улыбался, но пытался спрятать эту улыбку даже от самого себя.

Потому что принцесса Катарина была не той, которой следовало улыбаться. Екатерина Смирницкая тем более.

— Я же сказал тебе сидеть в подвале, — проговорил Эррон. — Зачем ты выбралась?

У него был такой тяжелый взгляд, что я невольно почувствовала себя маленькой и жалкой.

Да, выбралась из подвала, потому что придумала, как помочь генералу. Что, надо было сидеть и ждать, когда дикие драконы тупо завалят его массой? Один против стаи побеждает только в книжках.

А мне не хотелось хоронить Эррона. Он был единственным человеком, на которого я могла бы опереться в новом мире.

— Затем, что надо было тебе помочь, — сдержанно сказала я, решив не выплескивать на раненого свои чувства. Благодарить за эту помощь тут явно не собирались, ну и ничего. Мне вообще очень редко говорили “спасибо”, но это не значит, что не нужно делать хорошие дела. — Ты был один, без соратников, без армии.

— Я сбил троих на подлете к холмам, — со сдержанным достоинством сообщил Эррон. — Измотал остальных. Ты должна была сидеть и носу не казать наружу.

Он злился, и эта злость помогала ему приходить в себя.

— Волнуешься за меня? — спросила я, и Эррон едва не сел в постели от возмущения: дернулся всем телом, и один из големов придержал его за плечо, не позволяя подняться. Лицо генерала дернулось, искажаясь от боли, и он обмяк на подушках.

Моя тревога выросла раз в десять.

— Вот еще. Не