Мой генерал, наш сад и я - Лариса Петровичева

class="p1">Я принялась вытягивать мандрагоры с грядки: они прыгали мне в руки, с легким треском вытягивали корешки, отряхивали их от земли и довольно устраивались в ведрах. На помощь первому голему пришел второй, такой же светловолосый и крепкий: они проворно уносили ведра с мандрагорами и приносили новые.

— Откуда что взялось, — ворчал Герберт, наблюдая, как я вытаскиваю его собратьев. — Лето же было, тишь да гладь, а тут такое здрасьте. Эти твари нам тут все снегом засыплют, а я хотел новых деток выпустить. Как раз обдумывал, собирался.

— Все хотели деток, — буркнула мандрагора с такими острыми зубами, что я невольно поежилась. — Вот, я выпустила уже, а что толку?

Она показала один из корешков, и я увидела на нем прилипший крохотный кочанчик с закрытыми глазами. Кажется, он спал и что-то бормотал во сне, неразборчивое, но определенно ругательное.

— Понаехали тут! — прогудела еще одна мандрагора, ростом чуть ли не больше Герберта. Ее глаза так и сверкали свирепым огнем. — Мы росли да зрели, жили спокойно, хоть и не сытно, и горя не знали, а тут гляньте, приперлись городские, холода принесли!

— А давайте им наваляем! — предложила другая мандрагора. — Братва, мордуй городских! Покажем им вершки и корешки!

* * *

Я вовремя успела увернуться, и хлопок капустных листьев пришелся в пустоту. А тут и голем подоспел: он был вооружен палкой с гвоздем, и его появление резко усмирило боевой пыл мандрагор. Поняв, что можно получить и по вершкам, и по корешкам, мандрагоры присмирели, вскоре все сидели в ведрах, и я спросила:

— А где кроветворец?

— Вон сидит, паразит, — проворчал Герберт и махнул в сторону соседней грядки. Растение на ней было похоже на острые зеленые пики: вот поди пойми, как его выкапывать. — Ты его тоже, что ли, с нами хочешь забрать?

— Хочу, — ответила я. — Так распорядился генерал Эррон.

— Ты бы, принцесса королевская, лучше бы ему с ноги прописала по харе-то по наглой, — сказал Герберт, и другие мандрагоры дружно его поддержали, так и припрыгивая в ведрах.

— Братва, а давайте лучше кроветворцу вершки повыдираем?

— Пустите! Пустите нас! Мы мандрагор, а он хрен с гор!

Да уж, боевые растения в этом мире… Голем ловко подхватил ведра и быстрым шагом двинулся в сторону дворца, а я присела на корточки перед грядкой, задумчиво рассматривая растение и прикидывая, как за него браться.

Зеленые пики гордо топорщились со всех сторон. Просто так к кроветворцу было не подступиться: разрежешь руки до кости. Может, взять какую-нибудь лопатку? Но в ящике для инструментов, который так и остался стоять неподалеку, не было ничего похожего. Вздохнув, я протянула было руку к кроветворцу, и пики тотчас же дернулись в мою сторону и угрожающе зашелестели.

Вот тебе и хрен с гор. Не дается.

С севера набегали тучи. Я представила стаю драконов, слепленных из неровных ледяных глыб, и невольно поежилась. Мир, в который я попала, выглядел полным чудес, но не гостеприимным.

— Послушайте, вас надо перенести в подвал к огню, — сказала я, надеясь, что кроветворец меня услышит и поймет. Обернулась, услышав шелест, и увидела, как остальные грядки пришли в движение: из деревянных коробов выползало подобие жалюзи, которое закрывало растения.

— Вы же замерзнете. Я не хочу вам зла, — продолжала я, и кроветворец опустил свои пики. — А в подвале огонь, там тепло… видите, на вашей грядке нет таких штук, которые закрывают от снега. Как же вы будете от него защищаться?

Послышался печальный вздох. Я решила было, что это вздохнул кроветворец, но откуда-то из-за деревьев вдруг негромко сказали:

— А можно нам тоже к огню?

Я обернулась и увидела, как из — за стволов выглядывает причудливое существо. Оно было похоже на человека, мальчика лет четырнадцати: на голове буйно вились каштановые кудри, большие карие глаза смотрели со страхом и надеждой, тело от пояса покрывала густая бурая шерсть, а ноги заканчивались раздвоенными копытцами. В руках мальчик держал флейту, к его ногам льнула целая стайка зайцев. Животные дрожали от страха, словно я была матерым волчищем и могла расправиться с ними одним движением челюстей.

— Мы чуем снег, — продолжал мальчик, испуганно глядя на меня. — Можно нам с вами?

— Осмелюсь доложить, ваше высочество, зайцы — враги любого сада, — сообщил подоспевший с ведрами голем. Он сказал это так строго, что зайки задрожали еще сильнее, а мальчик едва не заплакал.

Меня пронзило жалостью. Пусть зайцы вредят деревьям, но нельзя же их оставлять на верную гибель!

— Вам можно с нами, — твердо сказала я, и мальчик заулыбался. Конечно, это не обрадует генерала Эррона, но мне, если честно, было безразлично. Я не могла оставить живых существ на верную погибель. — Но вы дадите слово, что будете вести себя хорошо. И никогда не станете вредить этому парку и его обитателям. Согласны?

Зайцы закивали, весело подпрыгивая на месте. Мальчик осторожно сделал несколько шагов ко мне, словно все еще боялся, что его обидят.

— Согласны, мы обещаем! — произнес он. — Смотрите, как можно.

Он поднес флейту к губам, и над парком полетела негромкая меланхоличная мелодия. От нее, светлой и тоскливой, на душе стало тихо и спокойно, как в бессолнечный осенний день, и я вдруг заметила, что кроветворец сам собой выкапывается из грядки! Пики-листья как-то подтянулись, их хищный блеск угас, сверкнули алые корешки, и вскоре все растения уже сидели в ведрах голема. Я задумчиво посмотрела на лунки, оставленные в почве, и спросила:

— А почему здесь грядка без крышки?

— Сверхразумные растения не терпят ограничений своей свободы, — сообщил голем. — В грядках они еще сидят, считают грядки своим домом. А вот крышу терпеть не могут, разносят в щепки. Мы устали их ремонтировать и решили отказаться. Не хотят, как хотят.

— Пойдемте отсюда скорее, — сказала я, глядя, как небо на севере наливается метельной чернотой. Тьму пронизывали мелкие белые молнии, и невольно подумалось: как там сейчас Эррон? Он ведь совсем один против стаи диких драконов…

Мальчик кивнул зайцам, и вся компания робко двинулась за нами в сторону дворца. Зайцы прыгали ровно и послушно, как солдаты, и я вдруг поняла, что от наших новых знакомых пахнет не шерстью, а апельсинами, согретыми солнцем.

Подвал дворца был огромен, и всем хватило места. В громадной печи гудел огонь, по подвалу плыли волны тепла, и зайцы осмелели: разбежались по углам, зашелестели, защелкали — разговаривали, обмениваясь впечатлениями. Джина, которая накрывала для всех обед, недовольно посмотрела на всю компанию и сказала:

— Ваше высочество, большое у вас сердце, что вы фавна со свитой пожалели. Их испокон