Двадцать два несчастья. Том 7 - Данияр Саматович Сугралинов

Зашли во двор, где было сущее болото, потому что сегодня хоть и прихватило небольшим ледком, уже начало подтаивать, и весь двор превратился в раскисший пустырь с внушительными колдобинами, полными жидкой грязи. По углам валялись рваные пакеты и мешки с мусором, из которых вываливались битые стеклянные бутылки из-под водки, пластиковые пивные емкости и прочий подобный хлам. В саду уцелела единственная кривая яблонька, очень старая и побитая цитоспорозом.

Навстречу нам выскочила тощая юркая курица. Перьев с одной стороны на спине у нее не было, а с другой они почему-то были выкрашены в синий цвет. Она с надеждой уставилась на нас и жалобно квакнула. Сердобольная Фролова не выдержала, вытащила из сумочки печенье и бросила ей:

— На! — Голос ее при этом предательски дрогнул от жалости.

Курица недоверчиво покосилась на нас, склонив голову набок, словно Пивасик, перед тем как спикировать на Валерину миску. Но голод победил инстинкт самосохранения, и она осторожно подкралась к нам, готовая в любой момент прыснуть в сторону. Тут же цапнула клювом печеньку и резво ломанулась куда-то за развалившийся сарай.

— Да уж, — прокомментировала увиденное Швец.

— Жить захочешь — и не так раскорячишься, — заметила Фролова.

А дальше мы, аккуратно выдирая обувь из грязи, кое-как добрались до самого дома, поднялись на три ступеньки, одна из которых давно вывалилась, открыли незапертую дверь и вошли внутрь.

В прошлый раз я лично видел, как Райка отмывала эту квартиру, но сейчас от ее усилий не осталось и следа. Такое впечатление, что тут прошло стадо слонов, причем все они были с грязными лапами и в неадекватном состоянии.

Где-то я читал, что есть такие месяцы, когда в джунглях падают перезревшие фрукты и долго-долго лежат на солнце. От сильной жары и высокого содержания сахаров там начинается интенсивный процесс брожения, и такие фрукты через несколько дней представляют собой довольно крепкий хмельной концентрат, потому что словом «напиток» назвать их будет неправильно. Слоны приходят к этим фруктам и поедают их в огромных количествах. И вот от этих спиртосодержащих фруктов они дуреют в буквальном смысле слова. Пьяные слоны табунами бегают по джунглям, трубно орут, матерятся на слоновьем и не смотрят ни на что. Они сносят целые селения, хижины, затаптывают поля, и в этот период на пути им старается никто не попадаться. Так вот, у меня создалось впечатление, что стадо именно таких одурманенных слонов пробежалось по Райкиной квартире. Причем раза четыре подряд.

Само собой, разуваться мы и не подумали.

— Давайте пойдем сначала к холодильнику, — деловито распорядилась Светлана Марковна, взглянув на часы. — Так, секундочку.

Она сделала фото. От порога послышался голос Стаса:

— Это вы?

— Да, мы, — крикнул я. — Заходите сюда.

Стас тоже вошел и огляделся:

— Да, можно и не разуваться.

Поморщившись от застарелого перегара, он прошел в комнату.

— Ох и Райка, все-таки толку с нее не будет, — качнул головой он. — Решили Борьку забирать, да, Светлана Марковна? И куда его?

— Да, — подтвердила Светлана Марковна. — Будем подавать иск в суд и посмотрим, чем дело закончится, но я более чем уверена, что ребенка Райка не получит.

— Давайте глянем, что из продуктов есть, — вспомнил я. — Райка говорила, что возьмет у соседки картошки и нажарит.

— Ну вот мы сейчас и убедимся.

Швец подошла к холодильнику и открыла его. Он, кстати, не работал. Старый, еще советского образца, с надписью «Днепр» — непонятно, на какой помойке она его нашла. На проржавевших решетках сиротливо лежали две подвявшие морковки и пустая бутылка из-под кока-колы.

— Вот это да, — присвистнул Стас. — Этим она Борьку и собиралась кормить?

— Можете подержать дверцу, я сфотографирую? — обратилась Светлана Марковна к Фроловой.

— Да, да, конечно.

Фролова аккуратно придерживала дверцу, а Светлана Марковна щелкала камерой.

— Так, а теперь проверим в шкафчиках, может быть, там крупы есть, тушенка, консервы, макароны?

Кухня выглядела не лучше. Если бы дом так не остыл — его уже дня два не протапливали, — тут был бы рай для тараканов.

Я сразу вспомнил тот бардак и срач, который был у Сереги в квартире, когда я в него только попал. В принципе, по сравнению с тем, что здесь, у Сереги тогда было более-менее ничего. Все-таки сказывался и относительно хороший ремонт, и то, что присутствовала вся кухонная утварь и техника.

Здесь же стоял старенький столик, под которым болталась полуоторванная замызганная шторка из клеенки, облезлый навесной умывальник, криво повисший на одном гвозде, и ржавое ведро. На стене висели ободранные полки с посудой.

Светлана Марковна ловким движением натянула перчатки и подняла эту шторку. Там обнаружился только старый пакет из-под макарон и еще один, где оставалось примерно две — три столовых ложки гречки. И все. Больше ничего.

— Вот и вся еда, — констатировала Светлана Марковна. — Теперь, пожалуйста, пройдем дальше… а еще проверим, работает ли газовая плита?

Она покосилась на немытую, покрытую бурым налетом плиту и скривилась. А Стас со вздохом сказал:

— Я сам.

И поднес спичку. Газа не было.

— Потому что баллон надо менять, — пояснил Стас, затушив спичку, — а она, видимо, и не думала об этом.

— Но у нее вроде электрическая плитка была, — тут же вспомнил он. — Я точно помню, что Витек брал у кого-то.

— И где она? — спросила Швец.

Мы осмотрели всю кухню — плитки нигде не было.

— Наверное, пропили, — пожал плечами Стас.

Никаких других продуктов мы не нашли: ни картошки, ни домашней консервации — словно саранча прошлась по всему дому. Причем очень прожорливая и нечистоплотная саранча.

Затем Светлана Марковна скомандовала:

— А теперь пойдемте в комнату. Нужно только понять, где спальня Бориса. То есть место, куда Раиса должна привести ребенка.

Дом состоял из двух комнат, и одна из них, по всей видимости, предполагалась как детская. Мы прошли туда. Там стоял полупродавленный диван с темными кругами на сиденье — судя по запаху, кто-то его обоссал, причем я склонялся к мысли, что это был не Борька. Ни стола, ни нормальных игрушек — разве что пара старых машинок, пластмассовых кубиков и большой, донельзя чумазый плюшевый медведь с оторванной лапой. Вот и все. На окне болталась какая-то тряпка, заменявшая штору и хоть сколько-то прикрывавшая щели, чтобы не так дуло.

— Одежду глянем? — предложила Светлана Марковна, поморщившись.

Стас первым метнулся и открыл шкаф. Сзади фыркнула Фролова: внутри из одежды были только две кофточки, грязные колготки и рваная жилетка. Даже трусов и маек мы не нашли.

— То есть этого, как мы видим, недостаточно для того, чтобы обеспечить ребенка нормальными условиями для жизни, — констатировала Светлана