Последний раунд - Геннадий Борисович Марченко

В день финалов трибуны, вмещавшие около тысячи зрителей, были заполнены битком. Где-то там на третьем ряду сидят мои родители. Опять же, как и в той жизни, пришли поболеть. Пока разминались с Иванычем в пропахшем сеном и каким-то кошачьим запахом закулисье, пришёл Игорь Шевцов, пожелал мне удачи. Но как-то вяло пожелал. Оно и понятно, на его месте я бы вообще этого, наверное, не смог сделать, переживая поражение и держа в себе невольную обиду.

— Волнуешься? — спрашивает Иваныч.

— Не без этого, соперник-то серьёзный, — отвечаю я, вытирая потное лицо полотенцем.

— Просто выполняй то, что должен делать, держись намеченного плана, и всё будет нормально. У него руки всё время голову закрывают, а корпус открытый, вот и лупи, набирай очки. Но и сам про защиту не забывай.

На радость тренеру, родителям, парочке одногруппников и всем, кто за меня болел, всё задуманное удалось воплотить в жизнь на 5 с плюсом. В третьем раунде снова сработала коронная двоечка «печень-челюсть», после чего соперник явно потерял интерес к происходящему на ринге, а его секундант выбросил уже не совсем белое полотенце — раундом раньше Нерсесян получил небольшую сечку.

Награждение происходило сразу после боя, чтобы не задерживать спортсменов и тренеров. Грамота, медаль и увесистая фигурка боксёра на подставке — приз за лучшую технику среди всех участников турнира. Вот так вот, с корабля на бал, и вполне удачно.

Вечером 5-го июня, выбросив из головы на время все мысли о идущей сессии, я надел отглаженные рубашку и костюм, как следует начистил ботинки гуталином, и отправился на концерт «Поющих гитар». Шёл, то и дело отмахиваясь от назойливого тополиного пуха, заполонившего город. Понасажали этих тополей по всей стране, идиоты… Руки бы поотрубать!

Ну что сказать… «Нет тебя прекрасней», «Люди встречаются», «Синий иней», «Сумерки», «Песенка велосипедиста», «Толстый Карлсон»… Пусть добрая часть песен была на музыку, слизанную с вещей западных исполнителей, причём многие в зале об этом наверняка знали, а не только я, человек будущего, но шоу от этого получилось не менее яркое. Какие-то вещи музыкантам пришлось исполнять на бис, зачастую зрители им подпевали. Да и я, чего уж греха таить, не раз и не два подтягивал со своего места в унисон исполнителям.

С разгрузкой вагонов на время сессии я перерыва не делал, всё же вечера свободные, не сидеть же постоянно над учебниками. Тем более многое из учебного материала я и так помнил, достаточно было лишь обновить память. Хотелось подзаработать как можно больше, прежде чем в конце июня отправлюсь в составе ССО «Звезда» к западенцам в гости. Чтобы ехать не в ботинках на платформе, а в нормальной и удобной спортивной обуви. Хотя отец вон ещё сапоги предлагал, свои, кирзовые, но у меня нога на размер крупнее, так что в любом случае ничего бы не вышло.

Я всё-таки наудачу прошвырнулся между делом по «Спорттоварам». Один располагался на Красной напротив роддома, а второй на углу Славы и Урицкого, через дорогу от Ростка, где я бродил вечером, ставшим для меня роковым. «Два мяча» как раз по четыре рубля нашлись только в магазине на Красной, но максимум какие-то подростковые размеры. Попадались помимо отечественных и те же китайские кеды, но уже под логотипом «Warrior». Стоили они три рубля, как и вьетнамские «Forward». Продавщица «Спорттоваров» у набережной сказала, что вчера только продала последнюю пару северокорейских кедов, правда, они по цене и качеству были как вьетнамские. Однако хотелось чего-то более достойного.

К слову, в спортивных магазинах продавались кожаные кроссовки производства фабрики «Красная звезда» города Кимры, стоили они 17 рублей, что попроще, с простой плоской подошвой и одной полоской сбоку. Те, что покруче — со вставками и прочими замшевыми изысками — обошлись бы в 22 рубля. Но вариант с Кимрами я оставил про запас. И к тому же в прошлой жизни до «адидасов» у меня тоже были такие же, по 17 рублей. Запомнилось, что подошва оказалась недолговечной, на второй год треснула.

Заглянул я даже в магазин «Турист» на Одесской, прокатившись в душном автобусе туда и обратно. Но там вообще оказалось глухо со спортивной обувью.

Наконец, запрятав в самый глубокий карман кошелёк с сотней рублей с хвостиком, к восьми утра прибыл в Ухтинку. Тот самый знаменитый «блошиный» рынок на окраине Пензы со стороны мясокомбината, где уже в это время с рук можно было приобрести вещи, которые в обычных магазинах не купишь, или, если повезёт, придётся отстоять многочасовую очередь.

Те же джинсы, которыми с рук торгует вон та женщина средних лет, одетая просто, но со вкусом. Даже прицениваться не буду. Я сюда пришёл за обувью, а джинсы — даже какая-нибудь подделка немецкой «Монтаны» — будут стоить как раз под сотню, а то и выше.

Чем тут только не торговали! Одежда, обувь, старинные монеты и марки, книги, пластинки, посуда, игрушки, украшения, мебель, радиодетали, антиквариат… Эх, были бы деньги лишние, я столько всего понакупал бы!

На продавца кроссовок я вышел минут двадцать спустя блужданий по огромному самостийному рынку. Собственно, термин «кроссовки» в это время ещё не был в ходу, всё это называлось просто — спортивная обувь. Но, как говорится, от перемены слагаемых… В общем, подошёл я к мужику цыганской наружности, у ног которого на куске серой ткани лежали несколько пар кед, из тех, что я уже видел в «Спорттоварах».

— Что ищешь, земляк? — спросил меня обладатель чёрных с лёгкой проседью усов и трёхдневной щетины.

— Да у вас всё равно нет.

— Так ты скажи, что надо, может, найдётся, — настаивал продавец.

— Кроссовки ищу. Желательно импортные.

— Импортные есть один… хм… вариант. Размер какой нужен?

— Сорок третий.

— А ну-ка постой, присмотри за товаром.

И тут же куда-то исчез, я даже глазом моргнуть не успел, не то что что-то сказать. И появился спустя пару минут с не очень большой спортивной сумкой в руке. Поставил на землю, вжикнул «молнией».

— Смотри, земляк, на любой вкус!

В сумке я увидел три пары кроссовок. Две пары отечественных — кимровские с «обвесами» и ленинградские «Динамо». А импортными оказались какие-то неизвестные мне кроссовки с буквой «М» на боку и размерными циферками — 43.

— Это финские, — почему-то вполголоса пояснил мужик.

— Финские? — удивился я, беря один кроссовок в руки и читая на стельке внутри незнакомое мне название «KARHU