Последний раунд - Геннадий Борисович Марченко

вагон. Закончилось это появлением строгой проводницы, пообещавшей доложить начальнику поезда, после чего нас снимет милиция на первой же станции, если мы не станем вести себя тише. Тем более время к 8 часам, кто-то уже улёгся спать. Так что перешли на менее шумные песни. «Старый клён», «Так оно и есть» и «Песня о друге» Высоцкого, и та же антоновская «Нет тебя прекрасней», которую я недавно слушал в исполнении «Поющих гитар». Ну и Визбора не забыли, спев «Ты у меня одна». «Солнышко лесное» Юрий Иосифович напишет позже, хотя я бы с удовольствием и её послушал.

Давно я не спал в поездах, да ещё и на верхних боковушках. Несколько раз просыпался от чувства, что вот-вот свалюсь вниз. Окончательно весь вагон в седьмом часу утра разбудил голос проводницы, объявившей о прибытии в ордена Ленина город Харьков.

К тому времени мы, как и многие пассажиры, успели умыться и отправить, как принято говорить, естественные надобности. Завтракал наш отряд уже на вокзале, расположившись в кафетерии за столиками без стульев. Из местного заказали только чай и кофе, подъедая собственные запасы. Как раз пошли в дело собранные мамой бутерброды. А до этого Роман первым делом сходил в кассы, где купил на всех билеты, опять же в плацкартный вагон.

— А что если возьмём в купейный, нам не возместят? — поинтересовался у него Марк Левин, шмыгнув своим грустно свисающим вниз носом.

— Возместят, наверное, — хмуро пожал плечами наш старший. — Только меня и в том году, и в этом предупреждали, чтобы по возможности брали билеты в плацкарт.

— Вот-вот, на нас только и делают, что экономят, — пробурчал себе под нос Толя Лашкин.

— Отставить нытьё! — повысил голос Рома, имевший за плечами опыт службы в армии. — Комсомольцы в войну грудью вставали на защиту Родины. А вы тут из-за какого-то плацкартного вагона сопли распустили.

— И правда, ребята, — вставила свои пять копеек Таня. — Ну чего вы, в самом деле? Ещё, не исключено, жить придётся в таких бараках или вообще палатках, что этот вагон вам царским теремом покажется.

— Да ладно, мы-то чё? Мы ничё, — пошёл на попятную Толик.

До поезда «Харьков — Львов» оставалось ещё целых полдня, так что было время побродить в районе выстроенного в стиле сталинского ампира вокзале. Вещи остались охранять Цымбалюк и Таня, мы же организованной группой пошли изучать окрестности.

В Харькове прежде — даже с учётом прожитой жизни — бывать не доводилось, и город в целом произвёл впечатление. Большой, индустриальный, и в то же время много зелени, почти как в нашей Пензе, славящейся на всю страну своими зелёными насаждениями.

Вспомнилось из будущего, как в начале СВО наши войска вошли в Харьков, но удержаться не смогли. А мы вот, русские (хотя насчёт того же Цымбалюка я не совсем уверен) спокойно гуляем по городу, и никто на нас не косится, что мы разговариваем на великом и могучем. Сами же местные общались исключительно на русском, ну разве что пару раз прозвучал суржик да многие ещё гэкали. Опять же, и вышиванок никаких замечено не было, пока в них, думаю, только артисты хореографических ансамблей выплясывают, так же как в каком-нибудь академическом ансамбле народного танца Игоря Моисеева пляшут в русских национальных костюмах.

По пути отведали местного мороженого, а на обратном прикупили для Ромки и Тани, в благодарность за то, что те остались охранять пожитки.

Львовский поезд отправляйся в 16:12, и на этот раз дорога была куда дальше, чем от Пензы до Харькова. В пути нам предстояло провести почти 20 часов. Но ехать, как говорится, не идти, тем более молодёжь всегда найдёт чем себя развлечь. Я вон ещё центральной прессы накупил в привокзальном ларьке «Союзпечати».

Наш вагон оказался полупустым. Как позже выяснилось, и остальные тоже. Всё-таки Львов — не курортный город, чтобы туда летом шли битком набитые людьми поезда. В сторону Карпат лучше зимой ехать, там хотя бы можно покататься на горнолыжных курортах.

На этот раз мне повезло, устроился в отсеке на нижней полке. Правда, прилечь пока не получалось, так как снова все собрались, чтобы попеть песни и потравить анекдоты. И именно в моём закутке. Потом поужинали, то и дело бегая к «титану» за кипятком, чем довели проводницу, очень похожую на свою коллегу из челябинского поезда, чуть ли не до белого каления. Перед сном отправился отлить — выпитые несколько стаканов чая не прошил бесследно. Сделав свои дела и выйдя из туалета, заметил сквозь ведущее в тамбур стекло чью-то тень. Это был Андрюха Смирнов, который курил с каким-то грустным видом. Толкнул дверь, тот поднял голову, глядя, как я вхожу в тамбур.

— Чё такой грустный? —спросил я.

— А-а, — махнул он рукой, досадливо поморщившись.

— Чего а? Колись давай.

— Да блин…

Он тяжко вздохнул.

— Слушай, что я тебя как нежную барышню уговариваю? Не хочешь — не говори. Я спасть пошёл.

Не успел я снова взять за дверную ручку, как услышал в спину:

— Без денег я совсем остался. И ещё отцовские часы ко всему прочему проиграл.

— В смысле? — повернулся я к Андрюхе. — Что значит без денег? Давай-ка рассказывай. Вскоре я узнал следующее… Перекусив вечером, Смирнов вышел как раз в этот тамбур покурить. Стоял, дымил, никого не трогал, пока не открылась дверь переходника и в тамбур из соседнего купейного не ввалился какой-то тип. Чернявый такой, лет тридцати пяти на вид, с золотой фиксой во рту. Попросил спичку, тоже закурил. И сразу начал Андрюху расспрашивать, откуда он, куда едет, сказал, что строить нефтепровод — дело нужное и для государства важное. Как бы между делом поинтересовался, сколько им за работу заплатят, на что, разумеется, не смог получить точного ответа, а затем спросил, как Смирнов относится к картам. Не к тем, на которых изображены страны, моря и континенты, а к игральным, на которых нарисованы пики, бубны, черви и крести.

— Ну я и говорю, что в целом положительно, с ребятами мы частенько играем на мелочь или вообще на просто так. Вот как раз вечером играли. А он мне такой, мол, нас двое в купе едут. Меня Коляном звать, а друга моей Витьком. Мы рабочие Харьковского тракторного, которых отправили в командировку в Тернополь, ещё в купе бабка древняя да внучка её, на верхних полках, те до Львова едут.