Последний раунд - Геннадий Борисович Марченко

Хоть бы для приличия жаргоном не пользовался.

— Да могу и я, мне без разницы, — пожал я плечами.

— Лады, держи.

Он протянул мне колоду, я стал вроде бы неуклюже тасовать, хотя мог бы показать небольшое шоу — всё-таки за плечами школа Джема. Интересно, где он сейчас, мой учитель? В середине 90-х ему было чуть за пятьдесят, сейчас, значит, ближе к тридцати. Первая ходка у него была в восемнадцать, и то, как он мне рассказывал, по глупости. Попал по возрасту как раз на взросляк. А с другой стороны, в местах не столь отдалённых он так же, как и я когда-то спустя годы, встретил человека, который дал парню, имевшему опыт, так сказать, любительской игры в карты, первые уроки профессионального мастерства.

То, что карты краплёные, я понял сразу.

— Мужики, да они с браком, что ли… Вот, смотрите, тут дырочка какая-то, тут вот ромбик подкрашен. И тут дырочка. Ну точно брак!

— Ну-ка…

Колян берёт карты, разглядывает их с показательно задумчивым видом, Витёк, сидящий с ним рядом, тоже пялится на раскрашенные прямоугольные листы «атласной» бумаги.

— М-да, и точно с браком, — сквозь зубы цедит Колян. — Вот суки, я ж за них целый рупь двадцать заплатил… Ну ничего, у меня ещё одна колода есть.

И он достаёт следующую. Распечатывает, а я прошу дать мне её в руки, и под краснеющими лицами горе-картёжников снова обнаруживаю «брак». Оба — один чуть громче, второй сквозь зубы — матерятся, то ли на того, кто им эти карты продал, то ли на меня, углядевшего крап, что скорее всего.

Тут я как бы между прочим сую руку в карман и, изображая лёгкое изумление, достаю из него колоду:

— Вот блин, надо же… На вокзале как купил, сунул в карман, так и забыл про неё. Может, хоть эта без брака?

Моя колода чистая, это вынуждены признать и мои соперники. Однако в их глазах я читаю лёгкое подозрение. Мол, всё-таки может неспроста колода карт в моём кармане оказалась? Хм, понятно, неспроста, но, в любом случае, у катал есть шанс, потому я собираюсь играть честно, а там уже как повезёт.

То есть в общем-то я был более-менее уверен в своих силах, всё-таки Джем обучил меня приёмчикам, как можно срывать банк и без краплёных карт. А уровень соперников… Серьёзные каталы ездят в поездах, следующих на юг, к морю, чтобы какого-нибудь вахтовика, везущего на отдых кучу бабла. А в таких вот поездах если только шушера какая попадается. Не буду себя перехваливать, что я сам большой мастер, однако имел вполне серьёзные основания полагать, что эти двое рябчиков мне окажутся по зубам.

— Дети хлопали в ладоши — папа в козыря попал, — пробурчал Колян, возвращая меня в реальность.

М-да, в этом деле нужна полная сосредоточенность, а я отвлёкся, ударившись в воспоминания. Так и без крапа тебя обуть могут. И ещё этот чудак на букву «м» как специально мне в лицо дым пускает. Ну ничего, потерплю, чай не изнеженная барышня.

Из-за стола я встал час с небольшим спустя, когда Колян с хмурым видом заявил, что на сегодня хватит, и им нужно хоть немного поспать. Помимо отыгранных денег Смирнова я сумел поднять ещё восемьдесят рублей. Ну и часы Коляну пришлось снять, я их выкупил за двадцатку. Всё-таки для Андрюхи это семейная реликвия, нужно вернуть её хозяину.

На Коляна было больно смотреть. Так, наверное, выглядит человек, пришедший в кассу заводоуправления за зарплатой, и уже предвкушающий приятный вечер в компании собутыльников, а ему говорят, что вся зарплата ушла в счёт погашения задолженности по алиментам. Витёк выглядел тоже подавленно, но не до такой степени, как его кореш.

— Кто тебя учил? — хрипло спрашивает Колян, вытирая не очень свежим платком вспотевший лоб.

— Тот, о ком вы ещё не слышали, — спокойно отвечаю я, не спеша складывая купюры в портмоне. — Но лет через десять точно услышите. Ладно, приятно было сыграть с сильным соперником.

Правило игры в карты с урками звучит так: «Главное не выиграть и даже не получить. Главное — унести». Поэтому я готов ко всему, вплоть до того, что сейчас мне в живот полетит стальное перо. Мысленно уже прикидываю свои действия на этот случай. Вот и Витёк, как бы незаметно сунув правую руку под пиджак, смотрит на Коляна, который, похоже, в их дуэте старший, ждёт от него команды. Неужто прямо здесь валить меня собрались? Или всё же хотят просто запугать?

— Хотел бы я посмотреть на того, кто тебя учил, — повторяет Колян. — Ладно, может быть, ещё когда-нибудь наши дорожки пересекутся.

Андрюха на своей полке не спал. Я бы на его месте тоже хрен заснул после такого фиаско в карточных играх.

— Пошли выйдем, — предложил я сокурснику, увидев в его глазах немой вопрос.

В тамбуре я вернул ему проигранные каталам деньги и часы. Принимая всё это, Смирнов не мог скрыть своего изумления.

— Но как? — только и смог вымолвить он.

— Повезло, — пожал я плечами. — Хорошая карта всё время шла.

— Ты с ними в карты играл⁈ — округлил он глаза

— Угу… Только об этом никому, понял?

— Могила! — выдохнул Андрюха. — Ну, Захарыч, ну ты даёшь… Блин, я ж тебе по гроб жизни теперь должен!

— Забудь, я сказал! Тем более я ещё кое-что сверху выиграл, так что время провёл и с пользой для себя.

Спал я плохо, едва впадал в забытьё, как казалось, что ко мне подкрадываются Колян с Витьком, чтобы перерезать мне глотку. Отрубился, только когда пассажиры вагона стали шебуршиться, просыпаясь, успокоив себя тем, что при таком стечении народа урки не рискнут пойти на «мокруху». Но всё равно толком выспаться не удалось.

Около 10 утра поезд сделал остановку в Тернополе. Уже город-побратим или дружить нам с тернопольчанами ещё предстоит[1]? Не суть, если пока не дружим, то скоро будем, помню, что это произошло как раз примерно в эти годы. У нас даже ЦУМ в Пензе выстроили точно такой же, как в Тернополе. Или там по нашему образцу, тут я тоже не помню, кто был первым.

Смотрю в окно, как Колян с Витьком под мелким моросящим дождиком уныло плетутся по перрону, и память снова возвращает к событиям минувшей ночи. М-да, прошёлся по краю.