Последний раунд - Геннадий Борисович Марченко

— Да ты что, не врёшь? Ну молодец! И как, не тянет?

— Ещё как тянет, но пока держусь. Вон «Взлётных» в магазине полкило купил, как курить особо сильно захочется — отправляю сосачку в рот.

— Как вариант сгодится, — кивнул Иваныч. — У меня один товарищ в своё время так от курения леденцами спасался. Только потом, правда, зубы вразнос пошли, кариес попёр. Так что ты аккуратнее с этим делом, если не хочешь к тридцати годам без зубов остаться.

Первая настоящая тренировка за последние полвека с лишним принесла мне несказанное удовольствие. Здорово чувствовать себя молодым, полным сил и готовым к новым свершениям. И тело, как оказалось, прекрасно помнило и стойки, и удары, которые я с наслаждением наносил по несчастному мешку старыми, с уже выбивающимся через швы конским волосом перчатками. Как говорится, кто научился плавать — уже не разучится никогда. Или там про велосипед было… Не суть.

Мало того, я заметил за собой, что моя реакция по сравнению со мной же старой версии несколько улучшилась. Заметил это и Иваныч.

— А я смотрю, Шелест, в последнее время ты как-то резче стал. С чего бы вдруг?

Я пожал плечами; и правда, с чего бы? Может, подарок небес?

А на десерт был спарринг с Игорем Шевцовым. И хоть Иваныч предупредил нас, что спарринг будет лёгким, чтобы мы работали не в полную силу, а больше обозначали удары, всё-таки порой трудно было себя сдерживать. Так что по паре-тройке раз нам обоим друг от друга прилетело.

Я помнил, что всё-таки смотрелся всегда получше Игоря, и в этом спарринге ощущал, что переигрываю его. В том числе и за счёт улучшенной реакции. Иваныч после команды: «Стоп!» подтвердил моё мнение, правда, так, чтобы не сильно задеть самолюбие оппонента. Ему тоже досталось немного добрых слов. Хотя и покритиковать нас было за что, но это уже, как говорится, рабочие моменты.

— Смотрю, энергии в тебе ещё осталось хоть отбавляй, давай на «лапах» поработаем.

После этих слов Иваныч натянул «лапы», и мы, не покидая ринга, принялись отрабатывать сначала простейшие движения по отработке защиты и ударов, а затем мою коронную «двоечку»: левой в печень, а правым боковым в челюсть.

Слова Иваныча насчёт кариеса заставили меня задуматься о состоянии полости рта. Советская стоматология, когда даже зубы лечат без анестезии — это похлеще «Фауста» Гёте. Зато бесплатно, скажет кто-то. Нет уж, избавьте! Дал обещание себе чистить зубы не только утром, но и вечером. И зубочистками пользоваться, благо в галантерейном отделе видел ленинградские зубочистки: в упаковке 10 штук, и цена 10 копеек. Зубочистки пластиковые, многоразового использования.

По ходу дела провёл осмотр этой самой ротовой полости в поисках хотя бы намёка на дырочку. С верхними зубами было сложнее, но при помощи системы из двух зеркал — настенного в ванной и маленького, одолженного у матери — осмотрел верхний ряд и мысленно выдохнул, убедившись, что и там всё пока в порядке. В той-то жизни первую пломбу мне поставили ближе к тридцати, но кто его знает, как в этой повернётся, особенно на фоне замены сигарет карамельками. Надо бы и их заменить чем-то менее вредным.

Жвачка была бы в самый раз, к тому же она улучшает запах изо рта, но сейчас это такой дефицит, что лучше и не загадывать. В СССР жевательную резинку в виде кубиков (вернее, своеобразных ирисок) станут выпускать ещё только через несколько лет. Ближе к московской Олимпиаде стали производить уже пластинки. Мне зашла тогда жвачка «Апельсиновая» от фабрики «Рот Фронт». Но к тому времени я уже побывал в Гвинее, откуда привёз несколько блоков буржуйской «Wrigley’s Spearmint», так что мне было с чем сравнивать, и сравнение в целом было не в нашу пользу. В общем, хоть в Москву езжай и лови фарцовщиков, чтобы купить у них эту треклятую жвачку втридорога.

Между тем Ваня Зыков всё-таки договорился с бригадиром, и меня взяли в бригаду грузчиком. Уже на следующий день вечером я отправился на товарную станцию Пенза-IV.

Разгружать сегодня пришлось бумажные мешки с цементом. Хорошо, что по совету Ваньки захватил старую одежду, так как после двух вагонов был похож на снеговика.

По итогу работы на руки каждый из нас получил по пятнадцать рублей — разгрузка цемента оплачивалась по повышенному тарифу. Душа при станции не имелось (для нас, во всяком случае), так что получилось просто умыться. А грязную одежду я запихал в спортивную сумку.

Мама не спала, хотя время приближалось к часу ночи.

— Ну и что ты там заработал? — встретила она меня вопросом, зевая и потирая красные глаза.

Я показал ей три пятирублёвых купюры, одну отдал ей:

— Держи, ма, мой вклад в семейный бюджет… Бери, бери, а то вы с отцом только тратитесь на 21-летнего лба.

— Да ты и так половину стипендии нам отдаёшь.

— Ещё бы я не отдавал! Тогда бы вообще нахлебником себя чувствовал. А так ещё вот и с разгрузки вагонов стану отчислять помаленьку… Ладно, я в душ, а ты ложись спать.

* * *

Так и шло моё вживление в реалии своего же прошлого. А тут и чемпионат области подоспел. Соревнования проходили на арене цирка, и в первый же день мне выпало драться с 33-летним обладателем такого же, как и у меня, первого взрослого разряда. Техника у соперника была неплохая, но молодость в моём лице, а также свалившиеся на мою голову скорость и реакция всё же дали мне серьёзное преимущество. В итоге досрочная победа в середине третьего раунда. Оппонент попросту скис, и его секундант, видя, что дело идёт к избиению, выбросил полотенце.

Поднявшийся после меня на ринг Шевцов также одержал победу, но только по очкам. С Игорем мы сошлись в полуфинале, и победа мне далась неожиданно легко. Во втором раунде товарищ по секции пропустил ту самую мою коронную двоечку, а третьим ударом я окончательно отправил поплывшего Игорька на канвас. Вернул, так сказать, должок за тот глупый нокдаун. А может, и нокаут.

Пока всё шло, как и моей прошлой жизни. На этом чемпионате я взял тогда золотую медаль, и соперники у меня пока были те же самые. Как и в финале — там меня в моём полутяжёлом весе до 81 кг поджидал ещё один перворазрядник Виталий Нерсесян. И в этой реальности тоже он. Очень хотелось, чтобы всё сложилось так