Наемники. Книга 3 - Ортензия

Глава 9

Сначала все внимательно выслушали меня, так как по возвращении я рассказал лишь вкратце и исключительно Дарсу.

— Ну и на фига нам это? — спросил Поли, когда я закончил. — Сундук с серебром и так теперь наш. То есть на самом деле он пытается спасти свои бабки и заодно графиню отжать. Кузиной ему приходится настоящая герцогиня или нет, это ещё бабки надвое сказали. Возможно, знает её в лицо и теперь решил воспользоваться моментом. А поверить в то, что барон питает к графине самые нежные чувства — я сильно сомневаюсь. Может, для начала с ней переговорить?

— А по-моему, — сказал Старый, — всё вполне реально. И тут мы сразу двух зайцев убьём: не будем ссориться с англичанами и сможем определиться, что вокруг нас вообще творится. До определённого момента. Да и весной не придётся с боями прорываться, когда придёт время валить отсюда. И что? Нам графиню за собой таскать? Зачем?

— Старый, — Шаман отрицательно покачал пальцем, — ты уже настроился забрать с собой Кристину и её дочек. А думаешь, больше никто из нас подругой не хочет обзавестись? Графиня — вполне лакомый кусочек, и мне, может быть, удастся найти с ней общий язык. И какого лешего я должен отдать её барону? К тому же она сама не горит желанием возвращаться. Прав Поли: послать барона и его команду далеко и надёжно. До весны мы и так доживём. А прорываться по-любому придётся с боями. И что? Зимой по льду придут к нам? Устроим ещё одно ледовое побоище. Так что нет, я против. Не отдаём графиню.

— А если она тебе от ворот поворот даст, — поинтересовался Старый, — потом её здесь оставим на растерзание? Ты и этот вариант прикидывал?

— У нас в команде трое ирландцев, — напомнила Марина, — и у одного из них жена находится у французов. Парни хорошие, и если их поднатаскать, наше войско увеличится. Я с маркизом поговорила. Он говорит, что через два дня он и его дружок должны встретиться с французской стороной. Что они собираются обсуждать, маркиз не говорит, но пообещал выяснить насчёт жены Бернарда. Так что деньги нам могут понадобиться для обмена.

— А твоё мнение, Док? — спросил Дарс.

— Как говорится, здесь вам не там. Тут конфетно-букетный период может годами длиться. Графиня разочаровалась в молодом человеке, который её бросил в минуту опасности, и на новый контакт с кем бы то ни было не пойдёт. Я за перемирие. Кем бы ни был барон, графиню отдать. Не будем же в самом деле таскать её за собой, к тому же неизвестно, будет ли у неё желание уйти неизвестно куда с нашей компанией. Не нравится ей барон? Ничего, стерпится — слюбится. Главное, что он готов её обеспечить на всю жизнь.

— Ну что ж, — сказал Дарс, — мнения разделились. Кащей, твоё мнение?

Виктор слышал весь наш разговор по рации, но он лица графини не видел, поэтому вряд ли можно было полновесно оценивать такой ответ. А вдруг как раз ему бы и улыбнулась удача? У самого вполне смазливое личико. Девушка была красивой. А просто оставить её в нашем таборе до весны, а потом бросить на произвол судьбы — я не видел смысла. Да и по отношению к графине это было жестоко.

— Мне кажется, — отозвался Кащей, — Док прав. Зачем нам на данном этапе лишние неприятности? Отобьёмся, конечно, а зачем? Если мы собираемся уйти — не нужно морочить ей голову. Пусть остаётся с бароном.

— Значит, так и решаем, — подытожил Дарс, — пока не совсем стемнело, зовём барона. Он ведь хотел ещё с выжившими пообщаться. Пума, — обратился он к Марине, — вывешивай знак. Надеюсь, кто-то из свиты смотрит сюда постоянно.

Глава 10

— Док, — голос Марины прозвучал в наушниках, — ты где?

— Второй сектор, — ответил я.

Ещё в лагере мы набросали план побережья и разбили его на сектора, обозначив на нём неприметные ориентиры: упавшее дерево, большой валун и прочее.

— Выдвигайся к третьему, не дальше муравейника, — сказала Марина, — барон свернул в лес, прошёл около пяти километров и разбивает лагерь.

— В два часа дня? — удивился я.

— Вот и я о том же, — сообщила Марина, — трое из головорезов Харрисона прошли около двух километров назад и засели в четвёртом секторе у большого дуба. Так что ты там на них не нарвись, а я ухожу ближе к барону, мало ли что они ещё придумали.

— Кащей, — проговорил я в рацию, — всё слышал? Давай во второй. На моё место.

— Понял, — сообщил Виктор.

Барон со своей свитой тронулись в путь почти на рассвете. Глянули с холма, как пароход развернулся на восток и, пуская клубы чёрного дыма, почапал, и сами нырнули в лес.

А мы стали претворять план Марины в действие.

Вечер у нас закончился почти дружественно. Барон подсунул нам нечто вроде пергамента, и Дарс, бегло просмотрев, размашисто расписался на обеих частях, одна из которых осталась у нас.

Графиня не проронила ни слова. Глянула на Марину отрешённо и без понуканий пошла за бароном.

Все, кто собирался покинуть форт ещё с вечера, переправились на судно, хотя изобретатель и заявил, что ночью его детище никуда не поплывёт, но они, вероятно, решили, что на воде гораздо безопаснее.

Я, Кащей и Марина получили возможность выспаться с учётом того, что нам предстояло сделать на следующий день. А утром, как только Шаман сообщил с вышки, что караван барона прошёл последний видимый участок и углубился в лес, мы выдвинулись следом.

Всего-то нужно было проследить за бароном до вечерней стоянки и по-тихому выкрасть графиню, пару соглядатаев и пусть сами утром соображают, кто на них напал.

К тому времени обоз господина барона должен был отдалиться от нас километров на тридцать, а заметать следы мы умели.

Вот и получилось бы: и овцы целы, и волки сыты.

Увы, графиня была без понятия, зачем так сильно понадобилась барону, вот Марина и настояла на операции. Пожалела девочку. Да и Шаман настаивал.

Но барон, как оказалось, и не