Оторва. Книга 9 - Ортензия

Когда мы приблизились к нашему отряду, Виталик с парнями вовсю что-то обсуждали, а через препятствие скакала последняя девчонка из команды москвичей.

Увидев меня, Виталик сразу возбуждённо заговорил:

— Представляешь, у них десять человек меньше четырёх минут показали результат, а вон тот, — он махнул в сторону поля, — в зелёной майке, видишь, прошёл за три минуты и одну секунду. Они теперь займут первое место.

— Потому что они имели возможность тренироваться, — сказала я, — ещё дома. Они знали про этот вид состязаний.

— Но это нечестно, — безапелляционно заявил Виталик, — можно оспорить их победу.

— И как ты это сделаешь? — удивилась я.

— Так ты ведь сама сказала.

— Это просто моя догадка, а догадку никуда не пришьёшь.

— А-а-а, — протянул он, — я думал, у тебя факты есть.

— У меня нет. Но я догадываюсь, у кого они есть, вот только вряд ли этот человек захочет в этом признаться.

— Понятно, — понуро ответил Виталик и тут же встрепенулся. — А ты точно за минуту можешь пройти?

— За семьдесят секунд.

— Ну да, — тут же согласился он, — за семьдесят секунд.

— Я это ещё четыре часа назад сказала. Забыл?

— Тогда ты побежишь первой, а мы за тобой повторим, — обрадованно сказал Виталик.

Придумал же! Ещё не хватало, чтобы кто-то действительно повторил и свернул себе шею. А если не свернёт, то с первого раза всё равно нитку зацепит.

— Я буду последней. За мной не нужно повторять. С первого раза всё равно не получится.

— Почему? — удивлённо уставился он на меня.

— Потому.

— Хорошо, — согласился он, — даже если ты одна это сделаешь, будет здорово.

Виталик вынул из кармана два листка и на одном принялся что-то чиркать ручкой.

— Что это? — поинтересовалась я, заглядывая ему через плечо.

— Замена, — он обернулся к Гольдман и сказал: — Марина, отнеси, пожалуйста, на стол судьям.

— А второй листок? — спросила я, увидев сверху надпись: «Правила».

— Правила по спортивным состязаниям.

— Ну-ка, ну-ка, — заинтересовалась я, беря листок в руку.

Пробежала по строчкам и нашла инструкцию прохождения препятствий: любым доступным способом преодолеть, нитку не задеть. И нигде не было конкретно указано, как именно преодолеть. А то пришло в голову, что скажут: нужно было перелезать. Нет, любым доступным способом. Что называется — получите и распишитесь.

По микрофону объявили время последнего участника: время разборки и сборки. Девочка преодолела барьеры за шесть минут и почти две минуты возилась с автоматом. Значит, и у москвичей не так уж всё гладко прошло.

Но по общему времени они таки да заняли первое место.

Не успели мы договорить, как пригласили участников солнечной Молдавии.

— Бежим, — сказал Виталик, но я его притормозила.

— Давай мимо препятствий пройдём. Мне нужно глазами запомнить, где нитка проходит.

Виталик с серьёзным видом покивал и выбежал на поле.

На самом деле я хотела глянуть на землю: бугорки, кочки, какой мусор, если валялся. А вдруг гвоздь или осколок стекла? Должны были проверить и убрать, но сделали это или нет — у меня полной уверенности не было.

Шла быстро, но смогла убедиться, что земля была ровненькой и никаких посторонних предметов не обнаружила, что порадовало.

— Ну что? — спросил Виталик, глядя на меня горящими от возбуждения глазами, — всё в порядке? Получится?

Ну понятно было, он всё ещё не верил, что я действительно сделаю это за минуту.

Я молча кивнула и заняла место в хвосте, однако вместо сигнала к началу голос в колонках пригласил Широкова Виталия к столу судей.

Возвращался он совершенно безрадостный.

Парни сразу забросали его вопросами, но он лишь угрюмо отмахнулся и, глянув мне в глаза, сказал:

— Тебе запретили выступать. Меняй Гольдман.

— Не поняла. А кто это такой грамотный?

— Врачиха. Сказала, что ты после больницы ещё не пришла в себя и как минимум месяц у тебя реабилитационный период. Любые нагрузки запрещены.

— Ах, врачиха, — я почувствовала, как во мне закипает злость, — медсестра недоделанная. Стоять всем! Я сейчас решу этот вопрос.

— Бесполезно, — крикнул мне вслед Виталик.

— Ну тогда кто-то ближайший месяц будет ходить в гипсе. И период этот реабилитационный в одно место ей засуну, — пообещала я.

Глава 6

— Ни хрена себе, — произнёс парень в зелёной бейсболке, развёрнутой козырьком к затылку.

Едва я стукнула ладонью по столу, он остановил секундомер и теперь разглядывал его осоловевшим взглядом. Небольшие чёрные усики подёргивались словно произвольно, рот остался открытым, и в уголках губ появились слюни.

К нему подошёл ещё один проверяющий, тоже с секундомером, но этот свой отключил, как только я пересекла едва видимую красную полосу, нарисованную краской прямо на земле.

— Боря, — произнёс парень в бейсболке, — сколько у тебя?

— Не поверишь, Игорёк, сорок три секунды. А у тебя?

— Шестнадцать. Разборка и сборка — всего шестнадцать секунд. Что это вообще было? Это она полный комплекс за пятьдесят девять секунд сделала? Даже не минуту?

— Если только секундомер не сломался, — сделал предположение Боря.

— Оба сразу? — спросил Игорь, — а такое возможно?

Вокруг стояла звенящая тишина. Никто не аплодировал по случаю моего триумфа, не кричал радостно.

Моя команда замерла за второй линией и удивлённо пялилась на парней с секундомерами. И только Виталик подбежал ко мне и в замешательстве спросил:

— Сколько?

— Ну ты ведь просил минуту, — я ему подмигнула, — сделала. Пятьдесят девять секунд.

Он ничего не ответил. Оглянулся на препятствия, которые остались позади, и, наморщив лоб, несколько секунд их разглядывал.

— Мне не нравится тот чувак, — сказала я, оглянувшись вслед за Виталиком, — он уже должен был подойти и сообщить, что все нитки на месте, а он застрял у шестого препятствия. Скажи нашим, пусть по двое встанут, чтобы никому в голову не пришло ниточку оборвать, а потом ножками топать. Слышишь? — я толкнула его в плечо, так как он не отреагировал на мои слова.

— Ага, — сказал Виталик и подбежал к нашей команде, отчаянно жестикулируя руками.

Но ребята и девчонки просто продолжили суетиться вокруг Виталика.

Хорошо хоть проверяющий взмахнул рукой, демонстрируя карточку зелёного цвета. Зачёт.

От судейского стола к нам бежали двое, ещё несколько человек неслись со стороны московской команды, и со стороны почётных зрителей шагал подполковник Истомин.

И наконец наш отряд, не участвующий в забеге, взорвался криками, едва увидев зелёную карточку.

Многие поднялись со своих скамеек и молча взирали на центр поля, а вот такого ажиотажа, как во время выступления москвичей, не было.

Медсестра в своём белом халате стояла в гордом одиночестве, но выражение её лица не разглядела,