Нечистые души - Хань Сун

Чтобы они могли более качественно выступать на обучениях и во время обменов, Лоуби предложил добавить в курс обучения Ян Вэя более продвинутые занятия по искусству ведения дискуссии. Согласно «Принципам», это само по себе было лечение. Все лечение на борту корабля-госпиталя – комплексное.

Лоуби начал:

– Восседает себе на шпиле бесступенчатой пагоды посреди Космоса такой человечек, Всевышним зовется. Милостивый это старичок, который умереть не может. Озорной он и хулиганистый, как мальчишка. Вот она, истинная гримаса Вселенной.

Ян Вэй ответил:

– Говорят, что человечишка этот вспыльчивый, очень своевольный, устраивает наводнения, сжигает города, распространяет чуму и прочие гадости в таком роде. И все для того, чтобы со свету сжить людей и зверушек, а также насекомых и птиц в небе, которых он же сам и создал.

– Но он еще взял и направил сына своего в мир людей, чтобы тот занялся делом, организовал больницы, исцелял больных и спасал умирающих. И сам же пригвоздил в конечном счете этого сыночка, который звался Иисусом, к кресту. Кровь, лившаяся из сыночка, окрасила в алый тот крест. Вот почему красный крест – символ больницы.

– Всевышний и истребляет людей, и воскрешает их. Наверное, это потому, что он одновременно и старик, и дитя. Не станем ли и мы Всевышними, в которых едины старец и ребенок?

– Для больного – это наивысший предел. Хотя бы ради этого нужно постараться. Пока что пациенты не всезнающие и не всесильные. Мы скорее похожи на бога страсти из индийских легенд[9].

– Понятно. Всевышний – настоящий сверхбольной. Может, он – обычный больной из обычной палаты, который дорос до Всевышнего. И тогда любой человек, оказавшийся в больнице, должен подождать чуток – и он тоже станет Всевышним.

– Чтобы дойти до состояния просветления такого почтенного лица, надо, помимо приема лекарств и инъекций, еще много заниматься и по-настоящему верить, сохраняя единство с Сымином. Тебе есть чему у меня поучиться, – заключил Лоуби.

Ян Вэй про себя подумал, что Всевышний, наверное, и обратил Космос в больничную палату. К чему это невообразимо роскошное убранство, покруче даже, чем в палатах для ВИПов или покоя для мертвецов? Где на все это можно раздобыть столько денег? Ян не осмеливался верить, что в этой жизни он может быть произведен в ранг Всевышнего. Ян не мог разобраться хотя бы с тем, кто он такой и какую болезнь подхватил. Да ему даже туфли Владыки Небес вручить нельзя было. Но если Всевышний слагается из бесчисленного множества электронов, то, вероятно, и Ян Вэй был связан с ним телесно благодаря всяким там оптоволокну и роутерам?

Ян Вэй решился следовать образцовому примеру Лоуби: прилежно учиться и осмеливаться верить. Но все-таки увязался вновь за Сюаньцинем на прогулку, чтобы избежать учебы. С чего такое противоречие между мыслью и действием – Ян и сам понять не мог.

12. Ни к чему с сединой в волосах воспевать желтых птенцов

Безграничная жизнь в десятки тысяч лет предполагает заботу исключительно о собственном благополучном существовании. Это было очередное знание от Владыки Небес, ценный урок на основе его личного опыта. Командировал он сына на Землю, а того там гвоздями прибили. У последующих поколений все пошло под гору. Быть Всевышним – та еще мука. Благо обзавелись приличным алгоритмом. Переделав геронтологическое отделение в педиатрическое, решили и проблему с пережитками истории. В «Принципах» указывалось, что это было еще одно раскрепощение природы и тела человека. Жил человек да жил дурно. Взваливал на себя тягостную ответственность, да только переоценил свои силы. Вот и превратилась человеческая жизнь в сплошную трагедию.

Ян Вэй припомнил, как он сам взошел на корабль. Никто его не сопровождал из близких. Да-да, семья – это забавная штука, на вид прекрасная и прелестная, по факту – мрачная и паршивая, полная жестокости и раздора. Знакомятся незнакомые мужчина и женщина по чистой случайности, быстренько раздеваются донага, целую ночь кувыркаются и дерут друг друга как звери. Днем же лицемерно прикрывается наша парочка одежкой, строит из себя приличных людей, навешивает на себя маски благообразия и обходительности, обменивается предупредительными фразами. А в душе люто ненавидят они друг друга, видят друг в друге заклятых врагов. И все же невольно ощущают стыд от того. Вот и придумали себе оправдания. Фиговый листочек, чтобы прикрыть срам. Делят подленькие людишки одно ложе, а видят разные сны, в которых строят козни да сводят счеты. Интересы парочек совершенно не совпадают. Однако все равно неизбежно следуют спутники друг за другом, как левая нога за правой. И после смерти оставшиеся в живых «половиночки» разыгрывают на потребу публике, будто небо рухнуло им на голову. А сами вовсе не спешат составить пару в могиле. Не спрашивая у потомков согласия, из кожи все лезут вон и обыгрывают все так, будто сильно облагодетельствовали сыновей и дочерей. Только дети разбираются, что к чему, так сразу начинают бунтовать и неистово метать громы и молнии в родителей. Бывало и такое, что ребятишек изничтожали жесточайшим образом.

Всю эту тягомотину и фальшь Ян Вэй испытал на собственной шкуре. Наверное, как раз чтобы отделаться от этого кошмара, он и сделал все, чтобы у него развилась тяжелая болезнь, и сбежал на корабль-госпиталь. Только на борту судна Яну открылось, что старики – сами по себе дети. Прервались наивные шарады с проводами близких в последний путь. Не надо было беспокоиться и по поводу того, что молодежь устроит бунт. Теперь надо было лишь направлять собственные силы на вечную старость, нескончаемую жизнь. Полетел в мусорный ящик истории большой конфуз цивилизованного общества – «недолго длится сыновья почтительность у изголовья давно больного родителя».

– По идее, не должны преданные дети терпеть больного родителя. Такой расклад противоречит законам природы. У обезьян молодняк убивает стариков, – заявил Лоуби.

Ян Вэй никак не мог вспомнить, какими были его собственные родители. В ушах снова прозвучал глухой отзвук: «Родной ты наш, возвращайся».

Лоуби продолжил:

– Я еще помню родителей. Батя мой был абсолютным дауном. А мать моя была матерью бате. По юности она была той еще блудницей, выискивала негодяев, чтобы лечь под них. Так родился мой батя. Чтобы было кому о нем позаботиться после ее смерти, матушка выкачала из него семя, впрыснула его себе в яичник, выносила дитя от своего дитяти. Так я и получился.

– Значит, ты должен быть благодарен матушке – то есть бабушке – за это. Иначе тебя вообще не было бы