Нечистые души - Хань Сун

наподобие пурпурных бутонов на поверхности воды органических веществ. По наблюдениям Сымина, эти представители морской флоры содержали в себе активный агент долголетия. Их можно было имплантировать в нервную систему как корректирующие средства, чтобы наносить смертельный удар по процессу дряхления.

Чудобольной заметил:

– Каждый пациент имеет возможность насладиться этой благостью, а потому в вылове должны участвовать все. Те, кто откажется, останется без лекарств!

Занятие это было повышенной опасности. Пневмоводоросли располагали зачатками интеллекта и умудрялись давать организованный отпор людям. Но, памятуя наставления Сымина, все самозабвенно отправились бороться с трудностями.

В тот день под управлением Комиссии самоуправления больных пациенты, разбившись на учебные группки, облачились в спасательные жилеты со штампованными красными крестиками, обвязались канатами и, подхватив сети и крюки, стройными колоннами попрыгали в Большое море. Много народу сразу пошло ко дну. Сопровождавшие горе-рыболовов роболеки не пришли им на помощь. То были машины, отвечавшие за контроль медикаментов. У них на программном уровне ничего не было прописано о спасении людей. Роботы спешили собирать и фасовать пневмоводоросли.

Ловить водоросли Ян Вэю не хотелось. Но он себя утешал тем, что это был единственный шанс покинуть корабль-госпиталь и оказаться во внешнем мире. Перед его глазами предстало ослепительно-красное и безмерно необъятное море, укутанные белыми облачками, как из сказок, небеса и накатывающие друг за другом бархатными рулонами волны. Более прекрасного мира и быть не могло. Еще не помершие пациенты высыпали на водную гладь, подобно баранам, которых пустили по пастбищу, и получали огромное наслаждение от высочайшего мастерства природы.

На море снизошла и группка врачей, но не для работы, а на прогулку. Значит, променады были прерогативой не только больных. Доктора верхом на генетически рекомбинированных дельфинах резвились и балагурили меж гребней волн. Это были те врачи, которые получили высокие баллы на экзерсисах по пересказу историй болезни. Любое чувство обиды на собственное положение с лекарей как рукой сняло. Не имея возможности вернуться в палаты, они довольствовались отдыхом на море. На туловищах их «жеребцов» скальпелем были выгравированы броские наименования: «Передовая шлюпка», «Ялик отличника», «Образцовый катер»… Орудуя швабрами, как клюшками для гольфа, врачи посылали прямо к небу белые шарики, вырезанные из черепов упокоившихся пациентов. «Цок! Вжух! Цок! Вжух!» От пролетающих в разные стороны «мячиков» рябило в глазах, которые не поспевали за всем углядеть.

Ян Вэй подумал: «А нет ли среди докторов профессора Ваньгу?» Он поплыл в сторону врачей. Омывавшая его вода вызвала ни с чем не сравнимый зуд в теле. Висяк между ног сразу стал твердым, что напомнило Яну о его половой принадлежности.

Ян Вэй осмотрелся и, увидев среди копающихся в водорослях исключительно особей мужского рода, спросил у Лоуби:

– Отчего среди товарищей по болезни совсем нет подруг?

Лоуби, прямо в каталке рассекая воды, строго заметил:

– Что это ты вздумал в такое время задавать вопросы, которые лучше не задавать?

Подобравшийся сбоку Цзинпай лукаво подмигнул:

– Есть же Фэньэнь, Линлин, Юаньюань, Цзяцзя и Тинтин! Тебе их мало?

Ян Вэй смущенно проговорил:

– Я о настоящих женщинах…

Лоуби назидательно пояснил:

– А баб нетути.

Ян Вэй ничего не понял:

– Как это так?

– Они на балансе государства.

– Что оно с ними делает? В дорамах заставляет играть? – подивился Ян.

– Государство при помощи женщин размножается.

Ян Вэй поразмыслил. Складно получалось: все равно здесь одни старики, а все старики – переродившиеся дети. К тому же потребность в продолжении рода устранили, так что размножаться было ни к чему. Следовательно, и в женщинах надобности не было.

Лоуби продолжил:

– Еще до того как мы поднялись на корабли, все нации совсем размылись. Лечебная наука и медицинские технологии ликвидировали государственные границы. Непонятки были со всякими ерундовыми народами.

Ян Вэй растерянно поинтересовался:

– А государства-то остались?

– Что же ты все никак не угомонишься со своими вопросами? Государства твои – белые кости, покоящиеся в братской могиле. Но они все еще пользуются женскими телами, чтобы насылать на нас опарышей, которые несут в себе патогены.

Ян Вэй припомнил призрачное видение, которое к нему обратилось. «Родной ты наш, возвращайся». Не ушедший ли это в мир иной народ позвал его? Судя по всему, женщины превратились в духов при государстве. Но почему же старым хрычам в этом отказали? Ян тоскливо перевел взгляд и начал рассматривать громадную флотилию. Каждое судно вздымалось вверх отдельным градом, над которым реяли флаги и знамена да сияли крестики. Чем эти корабли не подобие государств в формации и рвении? Такие же вконец разорившиеся, но особо заносчивые, захиревшие и бескрайние, что нации. Этническая группа, в которой Ян оказался, – или же ее осиротевшие реликты – приняла всю нагрузку на себя и неустанно дрейфовала по морю. Стоп, неувязочка… Ведь больница со всей очевидностью заменила собой государство. Все общественные связи обернулись лечебными. Прежних граждан мужского пола теперь закрепили в статусе пациентов за больницей… Не складывается ли это все в «новое государство», возглавляемое механической физиономией с лицом суровым, как железо, но без каких-либо эмоций? Яну стало смешно. Он задрал голову и посмотрел на нависший среди Небес эдакой палатой для Всевышнего Космос. Яна охватила удивительная скорбь, и он провалился под воду. Вытащил его Сюаньцин. Снова Ян не сумел себя угробить.

Тут послышался рык Цзинпая. Тот себя руками понизу бесчестил. Над морем разнесся соленый и затхлый запах молофьи. Юдин не удержался от непристойной улыбочки:

– Вот кому Фэньфэнь и Линлин уж точно мало.

Цзинпай загоготал, подобно морскому котику:

– Га-га-га! – и продолжил сосредоточенно исполнять свое дело.

Юдин, видя, как вылупился на Цзинпая Ян Вэй, крикнул:

– Чего глядишь? Снова смерти ищешь?

Сюаньцинь вставил:

– Или у самого свербит? Почему бы не побаловать себя по случаю прогулки?

Лоуби предостерег:

– Что касается женщин, то не о них надо думать, пока ловишь водоросли!

Ян Вэй, в котором все болезненно трепетало, спросил:

– Но если положение наше настолько щекотливое, то должны же быть и другие соображения на этот счет?

Ответил Лоуби:

– Сирены! Никак нельзя, чтобы они узнали наши истинные личины.

«Сирены»? Услышав это, все будто разом сговорились и враз замолкли. Только Лоуби все травил байку:

– Без женщин рядом мужчины поглупели и отказались от присущей им готовности идти на риски. А коли человек безвинен и безвреден, то никакая сирена его не слопает!

Ян Вэй посмотрел в воду. Там ничего не было, если не считать непроницаемой колеблющейся дымки да пакостей, которые из себя выдавливал Цзинпай. Сам собой возник вопрос о том, что представляют собой сирены. Ян припомнил безголовых тварей, которые выныривали из моря.

Цзинпай уже совсем бросил