Повелитель гоблинов. Том 7 - Андрей Мельник

Я присел рядом на камень и протянул ей полоску вяленого мяса. Унаги приняла подношение осторожно, кончиками когтистых пальцев, и принялась жевать, не отводя взгляда от темнеющего горизонта.

— Унаги, — окликнул я. — Тебе нравится твоё имя?

Нага повернула голову и несколько секунд молча смотрела на меня, пока на её лице не проступило выражение, которое у змеелюдов, видимо, заменяет улыбку. Уголки тонких губ дрогнули, а вертикальные зрачки чуть расширились.

— Нр-равится, — прошипела она на ломаном гоблинском. — Хорошее имя. В нём есть «нага».

Я усмехнулся. Она ведь права, хоть и по случайному совпадению. Когда я давал ей имя, думал про японского угря, а получилось, что вшил в него название её собственного народа. Удачное попадание, пусть и ненамеренное.

Произошло это вскоре после того, как нага окончательно прижилась в поселении и перестала шипеть на каждого проходящего мимо гоблина. Однажды вечером я поинтересовался, есть ли у неё имя. Она замерла, потом выдавила на ломаном гоблинском, что прошлое перечёркнуто, и имя вместе с ним. И вообще, мол, я могу называть её как угодно. Я предложил ей выбрать любое, какое нравится, но она покачала головой. Ей всё равно. Старой жизни больше нет, и прежние привязанности тоже не нужны.

Тогда я почесал затылок, посмотрел на неё, на её змеиное тело, на клинки, на манеру двигаться, и первое, что пришло в голову и от чего я бы не отказался… Унаги Маки подходит идеально: гибкая, опасная и если правильно приготовить, то есть экипировать и вооружить, то ещё и крайне ценная союзница. Я, естественно, не стал объяснять этимологию.

— Унаги Маки, — произнёс я вслух. — Унаги — это твоё собственное имя, а Маки — это родовое, для будущего. Если нравится, пользуйся. А нет — в любой момент можешь поменять.

Нага замерла, потом по её щекам покатились слёзы. Она прошептала что-то на своём языке, отчего у меня сжалось горло, и перевела: она уже забыла, что бывают хозяева, которые дают выбор, а не отнимают его. С тех пор Унаги Маки следовала за мной повсюду, и я ни разу не пожалел о своём решении.

— Хор-рошее, — повторила нага, дожёвывая мясо, и вернулась к наблюдению за периметром.

Я откинулся на камне и прикрыл глаза. Рядом тихо посапывала Миори. Луна улеглась мне на ноги и мгновенно захрапела, отдавливая мне обе стопы. Драконица спала крепко, подёргивая хвостом. И снились ей, наверное, горы мяса и покорённые муравьи…

Подъём произошёл задолго до рассвета. Быстрые сборы, холодная вода из ручья на лицо, остатки вяленого мяса на ходу. Колонна выстроилась и двинулась дальше, проглатывая километры пути.

Второй день оказался жёстче первого. Темп я поднял несмотря на ворчание тыловых рядов. Муравьи шли ровно, пехота поспевала за ними на чистом упрямстве, а Шрам и Спартак гоняли отстающих окриками и обещаниями лично надрать задницу каждому, кто решит устроить привал без разрешения. Хобгоблины не шутили, и бойцы это знали, поэтому шевелили ногами быстрее.

К вечеру второго дня, когда солнце уже клонилось к горизонту и длинные тени от холмов ложились на дорогу, впереди показались знакомые очертания бывшего поселения Орочи. На месте развалин мы за несколько путешествий соорудили нечто, отдалённо напоминающее промежуточную базу: навесы из шкур, каменные круги для костров, запасы дров под навесами и простейшее укрепление из сложенных камней по периметру. Удобная точка для отдыха и перегруппировки.

Я собирался объявить короткий привал, когда Коржик, ехавший впереди на разведке, поднял руку и резко обернулся.

— Вождь, дым на горизонте!

Я привстал в седле и посмотрел на север — туда, где холмы переходили в степные равнины. На фоне закатного неба, окрашенного в оранжевый и багровый, поднимались столбы чёрного дыма. Целая полоса тянулась вдоль горизонта, густая и зловещая, какую не даёт охотничий костёр. Это было пламя пожара…

Я знал, что мы опаздываем. Знал с самого начала. И всё равно надеялся, что подоспеем вовремя… Увиденное, конечно, говорило об обратном.

— Спускаемся с предгорий! — развернул я муравья к строю. — Хотя нет… Всем выпить особой медовухи, снимающей усталость и повышающей Выносливость на время. Но никакого привала! Пока все ободряются, Коржик, кавалерию в разведку! Шрам, Спартак, как двинемся, пехоту не растягивать. Держите строй, темп максимальный! Коржик, повторю, только разведка. В бой не вступай! Как найдёшь, сразу возвращайся.

Бойцы как могли быстро ободрились, и колонна перестроилась. Муравьи-разведчики тем временем ушли вперёд, муравьи-воины подтянулись к голове колонны, пехота уплотнила ряды, сократив дистанцию между отрядами. Мы начали спуск…

Вскоре каменистые тропы сменились высокой травой. Холмы расступились, и перед нами раскинулась равнина, уходящая на север до горизонта. Сумерки сгущались, но дым на горизонте был виден отчётливо, потому что теперь к нему добавились отсветы пожара — красноватые проблески у самой земли.

Мы шли лёгким маршем. Напряжённые и злые. Зрелище со стороны, надо полагать, впечатляющее и пугающее в равных пропорциях. Земля гудела от топота сотен ног, муравьи щёлкали жвалами, оружие позвякивало в ритм шагов.

Коржик вернулся из разведки, когда до источника дыма оставалось меньше часа ходьбы.

— Вождь, Озёрное в осаде! — Его голос был хриплым от быстрой скачки. — Вражеские орки окружили поселение с трёх сторон. Часть частокола горит. С юга их нет. Видимо, не хватило орков замкнуть кольцо. Штурмуют северную стену — это рядом с той, что горит. Варги на западном фланге, стерегут выходы. Защитники держатся, но их мало, я видел бои на стенах.

— Наши там? Обоз Орочи?

— Не могу точно разобрать, уже темно. Но на стенах дерутся, а значит, живые есть.

Я кивнул и повернулся к строю. Гоблины и орки, шкриняпы и хобгоблины смотрели на меня, ожидая приказа. Даже парочка гномов и ящеролюдов крепко сжимали оружие в руках. Бойцы, оставившие свои дома и свой город, прошедшие два дня на ногах, чтобы оказаться здесь, на далёкой равнине, перед чужой битвой.

Хотя какая она чужая, если Стрыг и его орки давно перестали быть чужаками. Они наши соседи и торговые партнёры, наш источник мрамора, мяса и пополнения населения. Наш будущий город и аванпост Матрассии в этих землях. И если кто-то думает, что Матрассийск бросает своих, этот кто-то крупно ошибается.

Я поднял копьё и направил его остриём на север — туда, где дымились пожары и кипел бой.

— Сегодняшний день покажет, кто хозяин Одинокой горы и земель вокруг. Враг напал на наших друзей. Он жаждет крови и смерти. И он их получит… МАТРАССИЙЦЫ! ПРИГОТОВИТЬСЯ К БОЮ!