Сердце Снежной королевы - Эва Гринерс

Я мысленно листала записи мужа, пытаясь найти несостыковки. Может, память меня подвела?

Но я понимала, что всё это зря: слишком долго я изучала каждый документ, каждую часть исследования, карту поисков. Ошибки просто не могло быть. И теперь я с точностью чуть ли не до градуса знала, где именно нахожусь. Правда, толку от этого знания пока что не было.

Оставалось только ждать.

Уайбан, поспав немного, засобирался к мальчику, которого лечил всю ночь. Оказалось, что ребенок жив, но всё ещё плох.

Оруунэ суеверно погладила свой животик, шепча молитву, которая должна была отогнать злых духов от младенца.

Уайбан ушел, напомнив, что в хотоне достаточно воды и припасов. До окончания бурана хватит.

Мне захотелось занять чем-нибудь руки, чтобы мозг немного переключился от сложных дум.

— Научи меня вышивать, Оруунэ, — попросила я.

Переделав наши нехитрые домашние дела и накормив скотину, мы сели у очага. Я постигала науку древнего женского ремесла, стараясь, чтобы стежки получались аккуратными и ровными. Это успокаивало бурю у меня в душе. А за стенами нашего дома по-прежнему шумела метель.

Глава 9

Уайбан наконец-то разрешил Арчыну потихоньку расхаживаться. Мы с Оруунэ помогали ему, поддерживая с двух сторон под руки. Арчын морщился, но уверял, что всё в порядке.

— Боль может ещё долго держаться в теле, — прокомментировал шаман. — Нужно переступать через неё, тогда совсем пройдёт.

Оруунэ радовалась каждому сделанному шагу Арчына, однако временами на неё нападала грусть: совсем скоро им предстояло вернуться домой.

— Как подумаю, что хотун снова начнет командовать, кричать, так тошно становится, — вздыхала она. — А у вас так хорошо, тихо, спокойно.

— Тебе нельзя сейчас напрягаться так, как раньше, — нахмурилась я. — Неужели она заставит тебя тяжелую работу делать?

— А как же, — спокойно подтвердила Оруунэ. — И дрова таскать, и лёд колоть. Да всё вообще по дому.

— Так не пойдёт. Нужно что-то придумать, — покачала я головой.

— Мы уже придумали, — заговорщицки наклонилась ко мне девушка. — Скоро женится младший брат Арчына, и мы сможем поставить отдельный дом.

— За это время ты родить успеешь. И хорошо, если без проблем. Надо, чтобы она тебя до этого не заездила.

Через день я вызвалась помочь Уайбану почистить хотон: выгрести грязное сено и напоить телят.

С чего лучше начать разговор, я не знала. Поэтому начала с главного.

— Давай позовём Оруунэ к нам помощницей по дому?

Уайбан, как будто не услышав моего вопроса, продолжал раскладывать сено в кормушки. Но он точно расслышал, поэтому я молча ждала ответа.

Розово-коричневый телячий нос ткнул меня в руку, и я наклонила ведро пониже.

— Какая же из неё работница: родит вот-вот, — послышался голос шамана.

— А вот хотун её, по-моему, этого не понимает, — досадливо сказала я и выпрямила спину. — Она всю тяжелую работу вынуждена делать. Надорвётся же.

Уайбан молчал.

— Ну, пожалуйста, я тебя очень прошу, — я смотрела на него настолько жалобно, насколько смогла изобразить. — Хотя бы на время.

Шаман махнул рукой.

— Ладно, хорошо! Я поговорю с Омайоном. Если отпустят…

Я просияла.

— Поговори так, чтобы отпустили, хорошо?

Уайбан покачал головой и усмехнулся.

— Придётся часть монет отдать ему обратно за работницу, однако.

У меня всплыли перед глазами его сокровища, и я подумала беззлобно, впрочем: “Ничего, не обеднеешь.”.

Когда я сообщила это Оруунэ, она чуть не задушила меня в объятиях.

— Аяна, ты просто солнце! Какая же ты хорошая!

Арчын поначалу не пришел в восторг от этой идеи.

— Мать меня пилить будет. Чего вы там удумали.

Я нахмурилась.

— Думаю, ты не сильно при этом пострадаешь. А вот Оруунэ и ребенок могут. Если она надорвётся, то роды могут начаться раньше и… да не хочу даже говорить. Плохо может всё закончиться.

— Мы задобрим богиню Айыысыт и всё будет хорошо, — упрямо произнёс Арчын.

Мне захотелось пихнуть его в только что сросшиеся рёбра. Вот засранец.

— Арчын, ну, если желание Уайбана для тебя пустой звук, то я так ему и передам, — вскинула я одну бровь, надеясь, что это усилит действие моих слов.

В глазах молодого бестолкового мужа промелькнул страх.

— Нет-нет, я просто так говорю. Пусть Оруунэ приходит к вам, конечно.

Оруунэ округлила глаза и надула щеки, а потом с шумом прыснула.

— Ну вот и замечательно, — благосклонно кивнула я, — будет здесь сидеть и приданое для малыша шить.

Вскоре они перебрались к себе, а Оруунэ стала приходить по утрам и уходить домой поздно вечером. В один из дней она пришла взволнованная и радостная.

— Собирайся. Прошло три дня, как Намыына родила!

Сначала я не сообразила, зачем и куда я должна собираться. Чай, не патронажная сестра. Потом, хорошо, сообразила. Вернее, вспомнила: на третий день после счастливого события все женщины стойбища собираются в юрте роженицы и провожают богиню Айыысыт. И это представляло из себя целый аттракцион. Я не помнила деталей, но подумала, что, наверное, это должно быть интересно. Поэтому охотно согласилась, и мы пошли, предупредив Уайбана. Мужчины в этом действе участия не принимали.

Согласно обычаю, в балагане около места, где происходили роды, уже установили остов шалаша, который покрывали кусочками бересты. Заранее вырезанные фигурки коня, лося и собаки стояли возле модели шалаша. А также деревянная миска с кашей и ковш.

Женщины и девушки, включая нас, уселись в круг. Лица у присутствующих были крайне торжественны. Я заметила уже знакомых мне: Тэбию, Моттону и Кюнней. Сырзу, которая сразу уставилась на меня. Я так и чувствовала её глаза-буравчики на себе, как будто противные мухи, которых я не могла согнать.

Но я решила не обращать на неё внимания, мне хотелось погрузиться в обряд.

Развели костёр. Мать ребёнка Намыына, взяв маленький лук, стала стрелять из него в животных, фигурки затем складывались в ямку.

Повивальная бабка, которая была не такая уж и бабка, относительно молодая женщина в высокой шапке и шубе, трижды зачерпывала кашу и выливала в огонь. При этом она произносила благопожелание Айыысыт.

После этого все мы, сидящие вокруг, должны были намазать ладони маслом и, как бы вычерпывая пламя костра, обмазывали себе лица и восклицали: «Радость, счастье!».

А затем нужно было смеяться, выражая радость по случаю рождения ребёнка. К тому моменту мне невольно стало так смешно, что хохотала я вполне искренне, сидя в кругу этих женщин, обмазанная маслом, как блинчик. На какое-то короткое время мне удалось забыть, что ждёт их всех, если я не предупрежу. Но кто мне поверит,