Идеальный мир для Химеролога 11 - Олег Сапфир

В дверном проеме показалась инвалидная коляска. В ней, немного ссутулившись, сидела его дочь Лена. Девушке совсем недавно исполнилось двадцать пять. Раньше живая и порывистая, сейчас она заметно осунулась из-за регулярной физической боли, которая придавала ее лицу пугающую бледность.

Левый рукав кашемировой кофты оказался тщательно подвернут вверх — рука отсутствовала по локоть. Правой штанины вместе с ногой у Лены не было вообще.

За спинкой кресла стояла молчаливая сиделка.

— Леночка, милая… — Грановский смягчился во взгляде и постарался ободряюще улыбнуться. Помощница в ответ учтиво поклонилась мужчине, протолкнула коляску поглубже в кабинет и ушла в коридор, плотно закрыв дверь. — Почему до сих пор не в кровати? Поздно уже. Тебе показан постельный режим. Постарайся спать как можно дольше и беречь ресурсы для восстановления.

Девушка подкатилась ближе к горящему камину. Оранжевые отсветы от дров легли на кожу, и Лена слабо усмехнулась.

— Я хотела провести время с тобой, папа, — произнесла она. Голос прозвучал совсем тихо и слабо, но в интонации безошибочно угадывалась суровая отцовская твердость. — Захотелось поговорить. А насчет сна… поверь, я ещё успею выспаться. У меня, к сожалению, график теперь не отличается разнообразием: последнее время я только и делаю, что нахожусь в забытье.

— Поверь, доченька, ничего страшного. — Константин тяжело вздохнул. Сердце предательски сжалось, но он изо всех сил старался транслировать спокойствие. — Уверен, что эта слабость — временное явление. Вскоре регенеративные циклы заработают, ты окончательно восстановишься, и твои силы снова станут как прежде. Они вернутся, я знаю.

Усмешка дочери стала более горькой и обречённой.

— Звучит красиво. Вот сейчас ты ещё добавишь, что мне срочно нужно опять принять то моё хвалёное чудесное зелье, правда? — с издевкой бросила Лена.

— Разумеется, — твёрдо кивнул Грановский. — Состав помогает. Алхимики трудятся день и ночь ради результата.

Девушка молча закрыла глаза, отказываясь спорить.

Константин стиснул подлокотник. Она прекрасно знала, и он сам чётко осознавал: он лжёт в глаза родному ребёнку. Проклятые дорогущие зелья, синтезируемые по высшим государственным квотам, приносили ничтожное облегчение. Эффективность стремилась к статистической погрешности, но взамен отвратительный настой вырубал мозг и швырял Лену в тяжелое, ватное медикаментозное беспамятство, просто заглушая дикий спазм в несуществующих нервах.

Каждый раз, когда Грановский смотрел на её изуродованное тело, его грызла первобытная потребность стереть весь этот мир с лица планеты. Потому что эта сломленная девочка в коляске была его личным крестом и величайшей в жизни ошибкой. И вовсе не факт самого её существования он винил, ведь ради дочери Константин рвал глотки и готов был в любой миг отдать сердце.

Ошибка состояла в том, что он, располагая всем мыслимым и немыслимым влиянием в государстве, банально не смог её защитить.

Грановский до сих пор по ночам разжёвывал до тошноты каждое мгновение той проклятой пятницы.

С юных лет Лена росла «другой». Жёсткое правило династии: «Никаких компромиссов. Обязан быть всегда и везде лучше, быстрее и выше всех остальных, плевать на любые трудности» впиталось в неё до последней капли. И в какой-то момент гордость дочери дала парадоксальные плоды. Лена категорически и наотрез отказалась брать его влиятельную, звучащую на всех уровнях фамилию. В Императорскую Академию девочка поступила по паспорту с материнской, до безобразия заурядной и скромной фамилией мелкого захудалого роды из глубокой восточной провинции, чтобы никто даже не вздумал примазать её успех к должности всемогущего папаши.

Она рвала конкурентов на зачетах, подавала феноменальные надежды в тонкой химерологии и тащила такие опыты, на которых сыпались столичные мэтры.

А затем случился тот долбаный выпускной.

Отмечали в элитном закрытом столичном клубе, сборище золотой молодёжи и наследников-пустышек. Алкоголь, дешевые понты. Двое избалованных дворян из каких-то мажорных княжеских родов зацепились по глупости, не поделили место у бара. Адреналин подскочил, мозги отключились. Эти утырки прямо в гражданской зоне спустили своих боевых химер и затеяли поножовщину. Естественно, искусственные твари, накачанные гормонами и сбитые с толку запахом пойла, орущих самок и толпы, тут же впали в режим безумного хаоса. Хищники вышли из-под контроля, разорвав ментальные связи со слабовольными щенками, и кинулись рвать гражданских на куски.

Именно тогда Лена, не изменяя своим правилам, сделала шаг в мясорубку. Пока местная элита разбегалась, девушка за долю секунды наложила сложные печати перехвата, стабилизировала потоки, встала на защиту убегающих посетителей и, следуя инструкции ликвидации взбесившихся образцов, просто и профессионально выпотрошила двух вышедших из-под контроля монстров до последнего вздоха. Гражданские не пострадали. Угроза была купирована.

За это деяние Лена и расплатилась.

Аналитический отчёт на столе Грановского на следующий день читался как дурацкая комедия. Один из сопляков — наследник заносчивого княжеского клана, хозяин уничтоженного монстра — полез в бычку. Заистерил прямо перед лужей крови своего питомца.

«Ты хоть врубаешься, провинциалка, во сколько эта сборка обходится⁈ — орал князёк. — Это жрущее бабло эксклюзив! Я с тебя и твоих родителей-нищебродов теперь все долги выбью!»

«Здесь находились люди! — парировала Елена. — Она хотела напасть на толпу!»

«Срать мне на этих дегенератов! На моей зверушке протокол фильтрации свой-чужой прошит! Любого нормального дворянина с гербовой аурой она в жизни бы не тронула! Какое мне дело до остального биомусора⁈»

Слово за слово. Щегол в порыве оскорбленного достоинства полез рукоприкладствовать. Попробовал ударить по лицу, дёрнуть. Лена — подготовленная специалистка — легко блокировала агрессию и размазала мажора его же лопатками о паркет так, что сопляк взвыл от унижения.

Тогда тот не придумал ничего лучше, как пустить в ход резерв. Из припаркованного у входа суперкара урод достал своего персонального стража — змею. Штучную, эксклюзивную гадину со свойством абсолютной невидимости, купленную за астрономические миллионы у западных подрядчиков. Тварь не пошла в ближний бой. Растворившись в эфире, змея издалека окатила девочку направленным веером отравленных костяных шипов, работающих по принципу дробовика. Родная химера-помощник Лены, выращенная вместе с ней с ясельной группы, ринулась наперерез, забирая часть залпа на свою броню, и тут же околела, успев лишь захрипеть, защищая хозяйку. Остальные дротики распороли плоть Лены.

Вонзённый коктейль из модифицированных ядов имел катастрофическое побочное свойство. Токсин за минуту выжег клетки до глубокого остеонекроза. Все возможности Одарённых-хилеров или клеточной регенерации в клинике наткнулись на плотный барьер мёртвого эфира. Чтобы уберечь жизненно важные органы, правую ногу и кусок левой руки до локтя пришлось просто обрубить. Плюс адская круглосуточная неврологическая фантомная боль как проклятие.

Осознавая всё случившееся, герцог скрипнул зубами.

В ту самую злополучную ночь он сидел на больничной койке своей единственной изломанной дочери и принял решение. У Грановского всегда была прерогатива применить аппаратную власть и