Пустой II. Книга 2 - Артемий Скабер

— Где?

— Списали. Ты же Лист. Я думал…

— Где моё копьё?

Внутри всё напряглось. Неужели у меня забрали моё оружие?

— Школа избавилась от него, — сказал он.

Я замер, пульсация в зерне сбилась, пока я сдерживался. Сейчас мне было совершенно всё равно что он сильнее меня. Я хотел броситься на него и сдавить руки на шее. Моё копьё, то, что осталось от отца, и память о моём доме…

— Что тут происходит? — подошёл Бранн.

— Моё копьё, — произнёс я почти по буквам. — Школа украла у меня.

Повисло молчание. Старик смотрел на младшего учителя, тот на него, а я сжимал зубы.

— Что значит украла? — повернулся ко мне Бранн.

— Я его сдал тут, — выдохнул и глянул на старика. — Он сказал, что мой «мусор» никому не нужен и будет лежать тут, а теперь, мол, я умер и школа выбросила. Вот только я стою здесь, на мне накидка и жетон, а в руке задание.

— Ну это… — начал мужик. — Я просто…

— Где его оружие? — Бранн пододвинулся ближе и выпустил давление своего источника.

Старик начал пятиться назад, я заметил, как у него подогнулись ноги. Через пару пульсаций мне отдали моё копьё.

— Серан, — бросил младший учитель. — Я доложу об этом главе.

— Не нужно, — выдавил улыбку старик. — Я просто пошутил.

Не стал слушать дальше, что они обсуждали, развернулся и направился на выход. Рука уже сжала знакомое древко. Привычный вес и длина вернулись. Как же всё знакомо.

Внутри ещё пульсировала злость. Почему он решил забрать моё копьё, если сам назвал его мусором, который никому не нужен? Решил, что раз деревенский, то у меня можно украсть? Или… Может быть, моё копьё всё-таки не такое плохое, как он сказал? Криво улыбнулся, может быть, отец с Ксуром сделали хорошее оружие, достойное даже города? Кто знает, но больше сюда я его не сдам.

К канцелярии подошёл уже вместе с Варисом, которого встретил у двери. Утро успело перерасти в рассвет, двор посветлел, на воротах сменилась смена. У канцелярии нас встретил серый писарь со скучным лицом и стопкой полотен. Каждое полотно по размеру с ладонь, плотное, с короткой печатью и пустым полем для жетона.

— Имя? — буркнул он нам.

— Варис.

— Да мне всё равно, — хмыкнул мужчина. — Жетон давай.

Парень тут же снял свой и дал ему. Писарь развернул одно из полотен, приложил жетон, и по полю поползла тонкая нить. Когда нить дошла до края, на полотне проступил адрес: «Канцелярия городской стражи. Боковой проход у моста Двух Дворов».

— Не вздумай потерять, — сказал писарь, и подвинул полотно ему через стойку.

Варис кивнул и забрал бумагу. Я уже снял свой жетон и протянул ему. Писарь повторил действие. Нить поползла, дошла до края, и проступил текст: «Южные ворота города. Караван Эрхарда. Срок возвращения — семь дней. Бумага действительна до заката седьмого дня».

Я сложил полотно и убрал за пазуху, туда же, где было само задание.

— Я к мосту, — махнул рукой Варис. — Удачи тебе.

— И тебе.

Направился к выходу из школы. У ворот показал бумаги на выходе и свой жетон, и тогда меня выпустили. Когда я оказался на воле… ещё раз понял насколько большой город вокруг. В школе каждый шаг был привязан к колоколу, учителю, столовой. Теперь шаг принадлежал мне.

Я уже примерно знал дорогу до ворот города, не зря запоминал её по кускам с первого дня как появился тут.

Прошёл мимо двух подростков, тянувших за собой телегу с глиняными горшками. Один из них толкал телегу плечом, второй держал верёвку, не давая горшкам соскользнуть. Когда они проходили мимо меня, верхний горшок чуть качнулся, и тот, что с верёвкой, успел поправить его одним движением.

Рядом из проулка вышел низкий мужик с подносом на голове. На подносе лежали лепёшки, прикрытые тёмной тряпкой, и он шёл так ровно, будто и не нёс ничего. У меня даже взгляд сам потянулся ему вслед. В голове всплыли слабые места в его теле и несколько комбинаций, которые я могу использовать, если придётся атаковать.

Глупая мысль для утра в городе. Согнал её с себя, как муху. Похоже, занятия Бранна и Карна неплохо натренировали меня, либо это Харекайдо с Рваным шагом.

Ростком я ещё не стал, но впервые за последние месяцы путь снова лежал передо мной. И тогда я заметил его. У лотка с пшеничными лепёшками стоял мужик в коричневой засаленной куртке. Я узнал его, прежде чем понял, что узнаю́. Жёлтые зубы, кривой ус, перевязанное плечо. Желтозубый.

Он стоял не лицом ко мне, а боком, делая вид, что выбирает лепёшку. Шаг я не менял, да и не показывал, что заметил его. У следующего перекрёстка повернул налево, как будто шёл к воротам напрямик. На самом деле к воротам шла другая улица, чуть правее, но мне нужна была не прямая дорога.

Через полсотни шагов я остановился у лотка с жареным мясом. Жир шипел на плоском камне, и запах бил в живот так, что мне на пару пульсаций стало не до Желтозубого.

Постоял. Сделал вид, что прицениваюсь к самому большому куску, у которого корка уже подгорела. Лоточник посмотрел на меня, увидел белую накидку и тут же потерял интерес. Я уголком глаза отслеживал движение позади. Желтозубый не прошёл мимо. Он замедлился у соседнего лотка, остановился, тоже сделал вид, что приценивается, и тогда я разглядел второго.

Молодой, не больше двадцати, в светлой рубахе. Подбородок у него был слегка скошен влево, как будто его в детстве кто-то ударил, а потом так и осталось. Он стоял не за мной, а наискось, у входа в боковой проход между двумя лавками. Когда мой взгляд переметнулся в его сторону, он сразу опустил глаза.

Двое… Скалец снова решил о себе напомнить?

В груди под рёбрами стянуло коротким холодом. Кто же в школе Равновесия работает на него? В голове не укладывалось, что кто-то стадии Ростка или даже Узла вдруг стал глазами и ушами бандита из Нижнего Клина. Почему всё-таки Скалец так заинтересовался мной? Неужели то, что я убил его человека, так сильно его задело?

Свернул в первый же узкий проход. Если они хотят разговор — пусть будет здесь, без свидетелей. В руке сжимал копьё, а