Таверна на прокачку 5 - Олег Валентинович Ковальчук

Одета просто и лаконично, но ткань дорогая. Девушка сейчас улыбалась, глядя на Нику, но держалась строго: спина прямая, подбородок чуть приподнят, но без надменности. На вид, лет девятнадцать.

Удивляет меня, какие в этом краю попадаются красивые девушки.

За её спиной маячил охранник, один из людей Георгия.

— Госпожа, ваш батюшка не велел… — тут же забубнил он.

— А что мне теперь, на привязи сидеть? — она легко отмахнулась, но без пренебрежения. — Ты лучше погляди, какой зверёк!

Она присела и протянула руку к Нике. Панда подбежала ближе, обнюхала пальцы, фыркнула и позволила себя погладить. Через связь пришло ленивое одобрение.

Порой Ника подавала просто счастливые сигналы, а порой можно было различить что-то вроде оформившихся мыслей. Вот и сейчас мысли зверька были вполне конкретными. Что-то вроде: пахнет приятно, руки тёплые, гладит хорошо.

— Это Ника, — осторожно произнёс я. — Кошачий медведь, мой питомец.

— Ника? — девушка подняла на меня удивлённые глаза, затем тихонько рассмеялась.

— Да, — кивнул я, не понимая её веселья.

— А как зовут тебя? — поинтересовалась она.

— Макс, — ответил я.

— А меня Вероника, — улыбнулась она. — Отец зовёт Вера, а мама — Ника. — Она весело рассмеялась, и снова погладила панду. — Вот это совпадение!

Ника тем временем, воспользовавшись тем, что я отвлёкся, схватила со стола большой пучок редкоцвета, который я отложил для готовки.

— Стой! — воскликнул я.

Но Ника, против обыкновения, не стала есть добычу и не забилась воровато под лавку. Она помчалась прочь из таверны, мелькнув рыжим хвостом в дверном проёме.

— Ну вот, — вздохнул я.

Вероника рассмеялась:

— Она у тебя очень милая! Хоть и хулиганит.

— Она у меня всё, — ответил я. — И хулиганка, и телохранитель, и главная милаха этой деревни.

Я со вздохом поглядел вслед пушистой воровке. Не гнаться же за ней. Хотя ей бы это понравилось. Тем более, у неё тут простор, и есть где побегать. Вот пускай и бегает, хоть жирок свой растрясёт. А то так попытается залезть мне на плечо, а я от её тяжести сложусь пополам.

— Хороший зверь у тебя, — сказала Вероника, поднимаясь. — И место у вас приятное. А ещё ты очень вкусно готовишь. Мне очень понравилось. И дядя Влад в восторге. Никогда еще таким счастливым его не видела.

— Благодарю, — я слегка поклонился. — Мне лестно ваше внимание.

— Госпожа, — повторил охранник из-за её плеча. — Ваш батюшка будет недоволен. Он просил, чтобы вы не отлучались. Он очень переживает о вашей безопасности.

— Иду-иду, — Вероника вздохнула. — Он там гуляет, а мне здесь сиди. Эх.

— Скоро будут готовы блюда на обед, — пообещал я. — Очень вкусные.

— Девушкам нужно блюсти фигуру, а ваши блюда слишком для этого опасны, — хихикнула она и пошла обратно за стол у окна.

Я посмотрел ей вслед и поймал себя на том, что улыбаюсь. Потом тряхнул головой. Макс, тебе тринадцать дней жить осталось, а ты на девчонок заглядываешься.

Впрочем, одно другому не мешает.

Ладно. Хватит лирики. Пора работать.

Тихон тем временем нашёл котелок и деловито возился у печи, ворча себе под нос, что мёда нет, а без мёда взвар, это не взвар, а подкрашенная вода. Генка подносил ему воду и ягоды. Вот пускай и работают, два помощника, старый да малый.

Я взялся за подготовку обеда.

Ещё вчера, когда разбирал запасы Николая в погребе, наткнулся на две одинаковых кучи корнеплодов в дальнем углу. Хотел даже переложить, чтобы место освободить, пока не понял, что вторая куча на самом деле не репа, а свёкла. Тёмная, крупная, с налипшей землёй на боках и жёсткими хвостиками корешков. Я тогда мысленно поставил галочку, это пригодится для хорошего борщеца.

И вот пригодилось.

Я уже принёс запасы из кладовки и разложил перед собой всё, прикидывая. Свёкла есть. Капусты предостаточно, лук, репа, вместо картошки. Чеснок. Зелень. В качестве мяса для основы пойдёт тушёная оленина, что хранилась в глиняных горшках, залитых сверху застывшим жиром. Мясо под таким «консервным» слоем могло храниться неделями, и вкус у него сохранялся лучше, чем у вяленого.

Томатной пасты, разумеется, нет. Томатов в этом мире, как оказалось, никто не встречал. Но зато есть кислые сливы, которые оказались не хуже. К тому же слив оказалось в достатке, и стоили они почти ничего.

Я прикинул, сливу можно протереть через тряпку: получится густое кислое пюре, которое заменит и томаты, и лимонный сок. Не один в один, но в борщ пойдёт.

Сметана — есть. Ещё бы сало и пампушки, тогда было бы совсем по-настоящему. Сало, может, и раздобуду — спрошу у Глафиры, она вроде упоминала, что у неё есть. А вот пампушки…

Пампушки навели меня на мысль, от которой я даже остановился с ножом в руке.

Пампушки, это по-сути маленькие булочки, воздушные и мягкие. А если сделать не маленькие, а большие! Не пампушки, а полноценные булки, круглые, хрустящие, на дрожжах. А потом разрезать пополам и положить внутрь сочную котлету, овощи и залить соусом.

Многие задались бы вопросом, почему именно бургер? И ответ у меня простой.

Я не знаю, кто такой Владислав и какая у него власть. Да и расспрашивать не стану. Я всегда придерживался правила, вычитанного ещё у Булгакова: никогда ничего не проси у власть имущих. Сами предложат и сами дадут. Лучше просто относиться к богачам и людям власти как к людям. К хорошим людям, безусловно. А ещё хорошенько кормить, (до измазанного жиром лица и блаженной улыбки). Тогда и просить ничего не придётся. Люди по природе благодарны. Особенно когда вкусно накормлены.

А ещё Владислав напомнил мне среднестатистического фаната фастфуда. Из тех, что заходят в забегаловку «просто перекусить», а выходят через час, расстегнув ремень на три дырки и прижимая к груди пакет с добавкой. Даже не удивительно, что он так пристрастился к шаурме. Шаурма, это ведь идеальный фастфуд: мясо, овощи, соус, лаваш. Всё в одной руке. Быстро, сытно, и пальцы облизываешь.

Глядя на него, я вспомнил одну давнишнюю историю. Был в Москве один инцидент, когда мужчина, в качестве протеста, приковал себя наручниками к дверям кафе быстрого питания, когда те решили уйти из страны. Мол, не дам закрыть, это место, часть моей жизни. Просидел три часа на ступеньках, пока полиция не увезла его вместе с наручниками.