Служить и защищать - Наиль Эдуардович Выборнов

что я частенько зарываюсь в работу и не уделяю ему должного внимания. Хотя за те две недели, что я сидел в отстранении, мы с ним провели не один десяток часов за играми, пробежками и просто общением.

Когда время начало поджимать, я вернул палку на место, насыпал корма Рэмбо, потом Владимиру, который начал озабоченно квохтать, когда увидел, что первую миску я вынес не ему. Поменял животным воду, быстро разобрался с утренней рутиной и поехал на работу.

Обратил внимание, что добираться до участка теперь получалось чуть ли не быстрее, чем на «Пятой Авеню» — раньше-то я ездил на работу к восьми и собирал все утренние пробки. А сейчас я проскакивал все сложные места еще до того, как другие горожане покидали свои уютные постели.

Я выехал на фривей, воткнул четвертую передачу и поддал газа на почти пустой дороге. Внезапно сзади раздался хлопок такой силы, что я подпрыгнул на сиденье и ударился головой о крышу. Посмотрел в зеркало — «Шеветт» плюнул из выхлопной трубы облаком черного дыма, после чего продолжил работать нормально. Ну как «нормально» — как всегда. Это что еще было?

В моей прошлой жизни молодежь любила настраивать выхлоп на своих спортивных машинах так, чтобы при сбросе газа на высоких оборотах происходили «отстрелы» — один или несколько хлопков. Вот, похоже, «Шеветт» тоже решил, что он спорткар. Правда, когда в прошлый раз у него включился «спортивный режим», у машины отвалился глушитель. Так что ну его, такой спорт.

Я снова глянул в зеркало на то, как сноп черного дыма вдалеке рассеивается в свете фонарей фривея. Вспомнилась шутка о том, что если из компьютера пошел дым, то починить устройство уже нельзя, потому что оно на этом дыме работало, и теперь его никак обратно не засунуть. Оставалось надеяться, что это не тот случай.

Я доехал до участка, припарковал машину и направился в раздевалку. В этот раз никаких бумаг на моем шкафчике наклеено не было, а коллеги встречали меня хмурыми взглядами. Ну, на самом деле лучше уж так, чем если бы они постоянно гиенили у меня за спиной — рано или поздно я бы психанул и разбил бы кому-нибудь из них хавальник.

Кстати, удивительно, чего это они вдруг решили изменить свое поведение? Я ведь вчера сдержался и даже не сказал ничего никому, просто зыркнул на них. Не верится как-то, что у меня такой взгляд страшный. Хотя, может, просто инфоповод в моем лице устарел, и им перестало быть весело? Взрослые мужики, в конце концов.

Хотя напряжение все равно ощущалось. Хорошо хоть мне с ними не в участке работать, а видеться дважды в день по полчаса — утром на брифинге и вечером в оружейке. Так что я не стал растягивать удовольствие, быстро переоделся, закрыл шкафчик на ключ от греха подальше — мало ли, что моим «товарищам по ремеслу» еще в головы взбредет — получил оружие, рацию и отправился в кабинет для брифингов.

Макферсон пришел без двадцати семь и кратко ввел нас в курс происшествий за ближайшие сутки. Объективно брифинги в патруле были заметно менее полезными, чем в угонах или нравах. Как минимум потому что отсутствовал элемент личной ответственности — тебе никто не выдавал дело, которым нужно заниматься лично. Мы изучали ориентировки на людей и машины, которые могли встретиться на любом из наших маршрутов. А могли и не встретиться вообще, если уехали в другой район, город или штат.

Забавным мне казалось то, что при всем этом у патрульных брифинг считался обязательным — на нем формально проверялось твое присутствие на смене, форма, оружие и тому подобное, на что Макферсону было, по большей части, наплевать. А вот детектив, в теории, мог на брифинг и не являться, если, например, находился на операции или в наблюдении. По уважительной причине, в общем.

Да уж, в такие моменты я снова скучал по смартфонам, на которые можно было в моменте рассылать свежие ориентировки без необходимости собираться в специальном помещении за полчаса до начала работы, чтобы с ними ознакомиться. Но приходилось работать с тем, что имеем.

Когда с разбором происшествий было закончено, сержант вдруг сказал:

— Джентльмены, еще одна вещь. Сверху спустили распоряжение усерднее заниматься уборкой автохлама с района. Эти брошенные ведра аккумулируют наркоманов, вандалов и прочую мелкую нечисть. Да и самим на чистом участке работать приятнее, разве нет?

Он выдержал небольшую паузу:

— Но даже если кому-то нет — распоряжения это не отменяет. Так что уделите этому вопросу больше внимания. Пока не будем доходить до крайности и ставить нормы по вывозу, но если моя просьба останется без внимания — дойдем и до этого. Понятно объясняю?

Патрульные лениво закивали. А я задумался о том, что в последние дни слишком зациклился на поисках каких-то более-менее серьезных преступников и совсем забыл о том, что подавляющее большинство работы пешего патрульного — это взаимодействие не столько с людьми, сколько с машинами. И стоило бы мне об этом вспомнить, потому что если по итогам месяца окажется, что я этим не занимался — то на меня и за это взыскание наложат, а мне оно сейчас совсем ни к чему. Так что я направился на свой участок, твердо решив за сегодня компенсировать те два дня, что я праздно шатался по улицам.

И едва я вышел на свою уже привычную начальную точку, как понял, что реализовать это будет не так уж и сложно. Потому что в первом же переулке я увидел еще в общем-то не старый, но совершенно убитый «Форд Эскорт», стоящий на четырех спущенных колесах и покрытый толстым слоем пыли.

Вообще, я уже видел эту машину и вчера, и позавчера, и даже подумал о том, что в ней может кто-нибудь спрятаться. Два из четырех боковых, а вместе с ними и заднее стекло у нее были выбиты, и доступ внутрь был ничем не ограничен. Но почему-то у меня даже мысли не возникло, что ее надо бы отсюда эвакуировать. Сейчас же я решил всерьез заняться чисткой района. Не столько из-за просьбы сержанта, сколько затем, чтобы вокруг автохлама действительно не собирались маргиналы.

Я потянулся к закрепленному на плече выносному микрофону рации, выжал тангенту, открыл рот… и чуть было не представился своим старым позывным. Твою мать, у меня ведь и позывной новый. Пока я работаю здесь, я не могу иметь в нем букву «К» — она означает принадлежность к детективам. А я