Дом со странностями - Аня Саврасова

не удержалась от улыбки. — Знаешь, Саш, один из немногих плюсов жизни с комиком: ты всегда можешь меня рассмешить, если захочешь. Даже во время ссоры и последнего объяснения. Но хочешь этого редко, увы.

— Ну а зачем мне работать бесплатно? Своё блестящее чувство юмора я берегу для платных выступлений.

— Что ж, тогда и я буду серьёзна. Наша встреча не была ошибкой, и все пять лет я была скорее счастлива, чем нет. Но это не значит, что ты пять лет делал для меня всё, а потом один раз «не то». Этих «не то» было очень много! Под конец их стало намного больше, чем «то».

Он демонически ухмыльнулся.

— Ты подослала шпиона на моё выступление?

— Нет, пришла сама по твоему приглашению. И узнала, что я, оказывается, каждую неделю ухожу «навсегда». Кажется, съезжаю я в первый раз, и прошло уже больше недели, не так ли?

— Что поделать, юмор — искусство преувеличения, — философски заметил он.

— Да уж, это точно. Ты и свою нелюбовь к Тане преувеличил сверх всякой меры. Обругал её как смог, а потом обнимался и под ручку гулял. Как там, кстати, её сломанная кровать? Починили уже?

— О, мадам ревнует! — преувеличенно громко захохотал он. — Говорят, ревность освежает чувства и подстёгивает страсть. Может, проверим это прямо сейчас? Моя кровать еще не сломана…

Слово «моя» немножко кольнуло. Уже «моя», а не «наша». Ну да, а как я еще хотела? И конечно же, он не стал опровергать отношения с Таней. Но и подтверждать не стал. В этом весь Александр. Хочет, чтобы я помучалась неизвестностью. И в то же время рассчитывает на секс? А впрочем, хорошо, когда обидевший тебя человек еще хоть чего-то от тебя хочет. Это даёт приятную возможность сказать «нет» и послать его куда подальше.

— Ладно, мне пора, — встала я. — Рада, что ты здоров, весел и хорошо питаешься. Вещи я все собрала, больше не потревожу.

— Гудбай, — сказал он, даже не поднявшись со стула.

Я вышла в коридор и медленно надела кроссовки и ветровку.

— Дорогая! — крикнул Саша из кухни. — Повесь ключи на гвоздик.

Что? Ох, я совсем забыла! Я ведь должна отдать ему ключи. Вот и всё, вот и итог пяти лет моей жизни. Ключи уныло болтаются на гвоздике. А я иду дальше.

С силой захлопнув обитую дермантином дверь, я побрела пешком вниз по лестнице. В голове почему-то пульсировала эта дурацкая фраза: «повесь ключи на гвоздик», «повесь ключи на гвоздик»…

Проходя по первому этажу, увидела знакомую широкую спину, ожидающую лифта. Спину моей бывшей подруги.

— Привет! — я решила не отказывать себе в удовольствии и крикнула ей приветствие почти в ухо, с удовольствием наблюдая, как она вздрагивает и оборачивает ко мне своё круглое, густо накрашенное лицо.

Таня тупо пялится на меня и молчит, и моя бравада куда-то пропадает. Я тоже молчу и уже жалею, что обратила на себя внимание.

— Как дела? — вдруг произносит она.

— Хорошо, спасибо.

— Чего рисунки свои больше не выкладываешь? Они у тебя прикольные. Как живые.

Неожиданная похвала в самый неожиданный момент.

— Выложу, — говорю я. — А ты что тут делаешь?

— К Саше приехала, — отвечает она таким тоном, будто это самое обычное дело — ездить к бывшему подруги. И не добавляет никаких объяснений.

— Ну пока, — говорю я.

— Как тебе на новой квартире? — вдруг спрашивает она.

— Хорошо, — отвечаю я.

— Проезд номер шестьдесят шесть?

— Откуда ты знаешь? — опешила я. Свой новый адрес я никому не говорила.

— Видела объявление о сдаче квартиры. Сразу подумала, что тебе понравится. Ты же у нас художник! В гости пригласишь?

— Нет, — сказала я. Разговор становился тягостным.

— Мне очень жаль, — говорит она, и я выскакиваю на улицу. Еще не хватало выслушивать её лицемерное сочувствие.

Я брела по улице, со стыдом вспоминая свои наивные фантазии у холодильника: о Сашином искреннем раскаянии, обручальном кольце и счастливой совместной любви до гроба. Да скорее рак на горе просвистит арию Тореадора из «Кармен», чем такое чудо случится!

Всё это было неделю назад, и с тех пор я ничего не слышала ни об Александре, ни о Татьяне (я разжаловала их из звания людей, достойных уменьшительного имени). Никаких соцсетей, статусов и сообщений, полный детокс и печать забвения. А все-таки иногда, помимо воли, в голове всплывает его ехидная фраза:

«Будем ждать, пока у тебя деньги кончатся?»

Дело в том, что деньги и правда кончались. Точнее, не набирались на следующую оплату. У меня слетел заказ на перевод меню для нового немецкого ресторана. Хозяин хотел сделать меню на двух языках, но в последний момент решил сэкономить и получить эту услугу бесплатно от гугл-переводчика. Я стремительно теряла конкурентоспособность на рынке и ничего не могла с этим поделать. Искусственный интеллект уложил меня на обе лопатки.

Еще один платеж от издательства за работу, выполненную еще зимой, всё время откладывался по самым фантастическим причинам. Последняя отговорка — страшная и неведомая болезнь бухгалтера. Только Иван Петрович платил аккуратно и в срок, по числу присланных знаков с пробелами. Но платил мало, а работа была очень трудоёмкой, и денег даже на скромную жизнь не хватало. До следующего платежа за студию оставалось всего девять дней, и я начинала понемногу паниковать.

Вот в таких печальных мыслях я и сидела на своей зеленой табуретке, рисуя на случайно подвернувшейся бумажке какое-то фантастическое животное среди колокольчиков. Очнувшись и обнаружив этот полуавтоматический рисунок, я достала скетчбук, аква-карандаши и уже осознанно стала зарисовывать свою старинную английскую тарелку с синей китайской пагодой и лежащий на ней недоеденный бутерброд с сыром.

И в этот момент постучали… Нет, не в дверь! Постучали в стену. Я не сразу сообразила, что стук раздается со стороны кофейни. И тут раздался бас баристы Бори:

— Ася! Возьми трубку!

Схватила телефон, а там — беззвучный входящий звонок от него же.

— Что случилось?

— У тебя сахар есть?

— Ну да.

— Одолжи, а? С меня кофе бесплатный. У нас поставка задержалась, напутали что-то с накладной.

Я взяла початую пачку сахара, купленного еще в первый день переезда, и отнесла в кофейню. Боря сразу пересыпал часть в сахарницу и придвинул к нетерпеливо ожидающей клиентке. Мы с ужасом наблюдали, как женщина накладывает в свой американо невообразимое количество ложек «сладкой смерти».

— Любите послаще? — иронично спросил Боря.

— Для мозгов полезно, — мрачно ответила женщина и посмотрела с таким видом, будто подозревала в нас полное отсутствие оных.

Боря, чуть смутившись, обернулся ко мне:

— Спасибо, что выручила. Какой тебе кофе сделать в награду?