Дом со странностями - Аня Саврасова

— Витин? — очень тихо спросил Стас, и Клариса еле заметно кивнула.

Опять этот Виктор! Тяжелый мужчина, повесившийся на крюке от люстры. На этот раз я решила не задавать уточняющих вопросов. И так уже понятно, что обсуждать эту тему тут никто не хочет.

— Очень приятно, — Стас протянул мне руку. — Как вам квартира? Всё удобно, ничего не мешает?

— Мой муж выкупил это здание на торгах, — сказала Клариса. — Полностью отреставрировал и разделил на квартиры. Здесь каждая мелочь продумана и обустроена с большой любовью к людям. Он у меня такой, ну очень заботливый, — она погладила мужа по голове.

— А я думала, это дом Ирины Петровны, — вконец запуталась я.

— Это моя мама, — объяснил Стас. — Купил ей небольшое хобби на пенсии.

— Ох, а вы и правда очень заботливый. Хотела бы я такого сына! — искренне воскликнула я и сразу погрустнела. Будет ли у меня когда-нибудь хоть какой-нибудь сын? Учитывая плачевную ситуацию в личной жизни и пять лет, потраченных на совершенно неподходящего человека.

Клариса со Стасом отошли, а я огляделась. «Эксплуатируемая кровля» нашего дома оказалась ужасно уютной. Мягкий весёлый газончик, толстобокие бежевые диваны, большие плетёные качели, пара столиков под зонтиками. С краю мангал, над которым колдовали Стас и бородатый бариста Боря. А неподалёку стол, уставленный бутылками — импровизированный бар, за которым орудовал Рома, окруженный страждущими соседями. Я решительно подошла к нему.

— О, девушка с зелёной табуреткой! — радостно воскликнул Рома. — Мохито или Маргарита?

— Здравствуй, мужчина с эклером, — улыбнулась я. — Мохито, пожалуйста.

— О, Ромашка делает лучший мохито в мире! — воскликнула незнакомая девушка, похоже, уже весьма пьяненькая. — Машуль, подтверди?

— Подтверждаю, — хрипло сказала Машуля, вид которой меня очень удивил. Это была старушка лет семидесяти, с седыми, гладко зачесанными в пучок волосами и в строгом старомодном костюме: длинная темно-синяя юбка и такой же пиджак с янтарной брошью в виде цветка. На ногах у нее были плотные серые колготки и черные туфли-лодочки. Примерно так выглядела наша завуч в начальной школе. Машуля тоже пила мохито и смотрела на меня исподлобья, будто в чём-то подозревала. Я отвела взгляд и стала глазеть вниз, на улицу. Дворник Нурмырза брёл вдоль дома, громыхая пустой тачкой. А на старой изогнувшейся берёзе, прямо на уровне моих глаз, сидело два элегантных грача.

— Грачи прилетели! — воскликнула я.

— Алексей Саврасов, картина маслом, — засмеялся Ромашка. — Блин, мята кончается. Будет твой мохито не очень мятый. Машуль, а у нас еще осталась мята, не помнишь?

— Вроде да, — скрипучим голосом ответила старушка. — Сходить?

— Да я сам попозже схожу.

Рома дал мне коктейль, и пьяненькая девушка сразу протянула свой бокал, чтобы чокнуться.

— Кстати, я тоже Маша, — представилась она. — Легко запомнить. Только она Машуля, а я Мария, не перепутай!

— Вас трудно перепутать, — сказала я. Мария была совсем молоденькой на вид девчонкой с чернющими нарощенными ресницами и пухлыми утиными губками.

Я назвала своё имя, повернулась к Машуле и чокнулась с ней тоже. Она по-прежнему смотрела мрачно, и я попыталась как-то наладить контакт.

— У вас волосок на пиджаке, — тихо сказала я. — Можно я уберу?

Я протянула руку, но старушка с изумлением уставилась на меня, резко отшатнулась, повернулась и молча ушла к столикам.

— Это платье, а не пиджак, — поправила меня Мария и с ухмылкой взглянула на Рому. — Что-то твоя сегодня не в духе.

Тут уже я окончательно пришла в замешательство. «Твоя»? Это в каком смысле⁈ «Твоя бабушка»?

Рома пожал плечами:

— С ней такое часто в последнее время. ПМС затянулся. Девочки, я за ингредиентами схожу, присмотрите пока за нашим баром.

Он ушёл, а к нам подошла Альбина.

— Девчонки, винишко еще осталось?

— Сколько угодно! — радостно сообщила Мария. — Тебе какое?

— Да я уже вот это пью, испанское, — Альбина сама наполнила свой бокал. — Клариса говорит, это лучшее из красных вин, а я её вкусу доверяю. У них со Стасом бар в центре, она туда часто наведывается.

— Не знала, — призналась Мария. — Да они настоящие олигархи, похоже! У них случайно нет еще одного сына, неженатого?

— Нет, у них всего один, — засмеялась Альбина. — Если бы был, я бы с ним первая замутила!

— А ты давно их знаешь? — спросила я.

— Да уже и не помню, сколько. Я Ирину Петровну знаю с детства, она была моей преподавательницей в музыкалке. На баяне учила играть.

— Ха-ха, ты что, баянщица⁈ — зашлась пьяным смехом Мария.

— Ну так, — усмехнулась Альбина. — В далеком прошлом. Но «Калинку-малинку» могу сыграть. Если винишка хватит. А вот Ирина Петровна — монстр. Она на баяне даже Вивальди шпарит!

— Неужели ей нравится вместо музыки и преподавания сдавать эти квартиры? — удивилась я. — Это же куча хлопот, наверное. Постоянная головная боль.

— Нравится, даже очень. Она уже лет десять, как не работает. На пенсии кукует. И этот дом её буквально спас от тоски.

— От какой тоски⁉ — поразилась я. Ирина Петровна казалась мне очень живой и оптимистичной женщиной.

— От зелёной!

Мария вновь затряслась от хохота.

— А вы что думаете, девочки, легко сидеть дома и ничего не делать? — вопрошала Альбина, размахивая руками и чудом не проливая своё испанское вино. Вопрос был с подвохом. Мне-то всегда казалось, что жить без работы не только легко, но и очень даже желательно. И я бы с радостью так жила, если бы могла. Но Мария уверенно замотала головой, подтверждая, что такая жизнь — сущий кошмар.

— Ну вот она с ума и начала сходить, — продолжала бывшая баянистка. — Ничем не интересовалась, ничего не хотела. Вообще потеряла интерес к жизни.

— Да ваще, представляю, — встряла Мария. — Жить без работы очень скучно, сама такое проходила. Когда в универе училась. Денег нет, приходится с предкам жить! Что хорошего?

— Ну и вот, значит, — заключила Альбина. — Стас с Кларисой ей пытались помочь по-всякому — ничего не помогало. А потом Клариса придумала подарить ей этот доходный дом. И Ирина Петровна сразу ожила. Теперь у неё есть дело жизни. И свою квартиру на втором этаже обустроила, как ей хотелось, и квартирантов опекает. Как наседка с утятами.

— С цыплятами? — уточнила я.

— И с цыплятами тоже, — согласилась Альбина. — И Морфею тут нравится. Кстати, вот и он.

Аккуратно ступая своими мягкими лапками, к нам приблизился пухлый котяра. На этот раз он был в золотистой вязаной короне на резиночке и такой же золотистой кофточке, еле застёгивающейся на круглом белом пузике.

— Морфеюшка! Именинник ты наш! Хороший котик, сладкий котик! — заквохтали обе девушки, нависнув над бедным животным и