Линия иной судьбы 3 - Дмитрий Соловей

Процесс восстановления действительно идёт, но сахара я добавил немного. Примерно три грамма на литр. Я посчитал! — попытался придать своему голосу подростковый задор. — В журнале было написано, что при высокой плотности тока скорость образования блестящего осадка опережает скорость накопления трёхвалентного хрома. Хром ложится ровной, зеркальной плоскостью. К тому же поверхностное натяжение падает — унос хромового ангидрида с паром уменьшается почти на треть.

Борис Николаевич молчал минуты две, продолжая крутить деталь. В его голове суровый сталинский догматизм боролся с очевидной, колоссальной выгодой. Вывести из цеха целую бригаду полировщиц, освободить дефицитные станки, снизить расход ядовитого хрома… За такое рацпредложение министерство самого технолога по головке погладит.

— Михалыч, — наконец повернулся он к мастеру. — Выдели парню отдельную ванну. Подготовь приказ по цеху об экспериментальной проверке. Контрольные образцы — мне на стол лично через три дня. Если покрытие не облезет и анализ электролита покажет норму… — Он снова посмотрел на меня и едва улыбнулся. — Тогда, Жериков, это чистой воды рационализаторство.

Технолог придвинул к себе чистый лист бумаги и быстро застрочил перьевой ручкой.

— Напишу отношение в БРИЗ. Оформим предварительную заявку на рацпредложение от твоего имени, как автора, и Михалыча, как руководителя практики. Чтобы у Первого отдела вопросов по сахару не возникло, замаскируем его в отчётах как «органическая добавка» ОД-1.

— А по деньгам как, Борис Николаевич? — подал голос практичный Михалыч. — Парню-то за вредность и за ум полагается.

— Выпишем, — заверил главный технолог, ставя подпись. — По инструкции БРИЗа за внедрение предложения с годовой экономией по материалам и трудозатратам… Думаю, на первый случай рублей триста пятьдесят премии мы тебе, Жериков, согласуем сразу после утверждения акта испытаний. Иди, оформляй протокол. И чтоб язык за зубами держал. ОД-1 — и точка.

Из кабинета технолога я выходил, едва сдерживая победную улыбку. Триста пятьдесят рублей! Наконец-то куплю себе часы! Деньги у меня есть, но легально их использовать я не мог, а тут так подфартило. Но главное, что меня запомнят на заводе, и это может пригодиться в будущем.

Официальный приказ по заводу о внедрении рацпредложения «ОД-1» вышел в конце июля, аккурат к финалу моей обязательной производственной практики. Как и обещал Борис Николаевич, мне выписали триста пятьдесят рублей премии — для первокурсника техникума деньги немыслимые, хотя на фоне запрятанных на моём чердаке двадцати тысяч они, конечно, выглядели скромно. Главное же я получил то, ради чего шёл на риск с сахаром, — безупречную репутацию в глазах заводской элиты.

В последний день практики Михалыч, пряча довольную улыбку в усы, велел мне сдать брезентовый фартук и деревянные кандалы-сабо.

— Шагай на второй этаж, Менделеев, — сообщил он, крепко пожимая мне руку на прощание. — Главный вызвать велел.

В кабинете главного технолога Бориса Николаевича было по-прежнему тихо, прохладно и пахло хорошим табаком. Сам хозяин кабинета сидел, зарывшись в ворох каких-то графиков, но, увидев меня, сразу отложил ручку и указал на стул напротив.

— Присаживайся, Жериков. С окончанием практики тебя. Слышал, премию ты уже получил?

— Так точно, Борис Николаевич. Спасибо вам за содействие, — вежливо ответил я.

— Заслуженно, — отмахнулся технолог. — Твоя «ОД-1» за две недели снизила процент брака по нашему цеху почти до нуля. Полировщицы, конечно, ворчат — у них расценки из-за этого поплыли, зато план по готовым корпусам мы закрыли досрочно. Но я тебя вот зачем позвал… Мне Михалыч доложил, что у вас в техникуме весь август — каникулы. Верно?

— Верно. До первого сентября свободны, — подтвердил я.

— В гальванике тебе делать больше нечего. Свою норму ты руками отработал, да и гробить парню в семнадцать лет лёгкие в кислотном чаду — преступление перед советской наукой. Короче говоря, Жериков. Я переговорил с директором твоего техникума, Максимом Сергеевичем. Мы приняли решение: на август оформить тебя временно в штат Центральной заводской лаборатории. Техником-исследователем. Как комсомольца и автора утверждённого рацпредложения. Согласен?

У меня внутри аж подпрыгнуло от удачи. Естественно, я был согласен! Белый халат, чистые руки и, главное, свободный, легитимный доступ ко всем закрытым химическим складам завода и спецбиблиотеке. Идеальное прикрытие для попаданца, какое только можно создать в пятьдесят третьем году.

— Это большая честь для меня, Борис Николаевич. Я готов, — ответил я.

— Вот и отлично, — технолог вытащил из папки плотный лист бумаги. — Задание на август у тебя будет головоломное. Мы сейчас готовимся к запуску новой линейки приборов для Минэнерго. Там требования к изоляции корпусов жёсткие, обычный бакелит не держит дугу. Нам нужен новый пресс-материал на основе фенолформальдегидных смол, но с особым минеральным наполнителем. В Москве рецептуру дали, а на практике у нас плиты при прессовании трескаются. Капризный состав.

Он пододвинул лист ко мне.

— Твоя задача на этот месяц — засесть в ЦЗЛ. Провести серию лабораторных варок смолы с разным процентным соотношением наполнителей, определить критическую точку вязкости и составить для технологов точную режимную карту. Конечно, ты не один будешь работать, а под руководством начальника лаборатории, Зинаиды Петровны.

Борис Николаевич поднялся, давая понять, что разговор окончен, и протянул мне руку:

— Оформляйся в кадрах, получай белый халат и с понедельника приступай. Покажи, на что способен.

* * *

*В. И. Ленин ещё в 1919 году особым декретом, чтобы поддержать голодающих рабочих Путиловского завода, дышавших ядовитыми газами, распорядился давать «спецжиры» и молоко. В сталинском СССР и в 1953 году эта система работала как часы, молоко обязательно выдавали.

Глава 5

Центральная заводская лаборатория ЗИПа — это был совершенно иной мир. После грохочущего, закопчённого гальванического цеха, где рабочие общались исключительно матом сквозь рёв прессов, ЦЗЛ казалась тихой обителью. Тут ходили в накрахмаленных белых халатах, говорили вполголоса.

Мой новенький халат топорщился и пах складом. Я поправил воротник, зажал под мышкой выданную Борисом Николаевичем папку с техзаданием и постучал в дверь кабинета начальника лаборатории.

— Войдите, — донёсся изнутри голос.

За столом, заваленным лабораторными журналами, сидела Зинаида Петровна, мой непосредственный начальник на ближайший месяц. На лацкане её халата поблёскивал орден «Знак Почёта». О крутом нраве этой дамы на ЗИПе ходили легенды. Говорили, что Зинаида Петровна не боялась спорить даже с директором завода.

— Автор «ОД-1». Наш новоявленный вундеркинд из техникума, который решил, что умнее целого отдела главного технолога, — ответила на моё представление Зинаида Петровна.

В голосе не было и намёка на