Авдей. Дитя хаоса - Anastasia Ponamareva

одинаковые голубые глаза, расширенные от ужаса. Они сидели, прижавшись друг к другу, вцепившись руками так, что побелели костяшки. На них была обычная летняя одежда — шорты, футболки с какими-то мультяшными героями. Они не плакали. Просто смотрели в одну точку. Их губы дрожали. Ошейников на них не было — но они всё равно не двигались. Только изредка один из них вздрагивал всем телом, как от удара током.

Дальше — ещё клетки. Ещё дети. Я насчитала шесть, семь, восемь — потом сбилась. Все разные: мальчики и девочки, от малышей лет четырёх до почти подростков. Кто-то в школьной форме — значит, забрали прямо с уроков. Кто-то в пижаме — значит, взяли ночью, из постели. Кто-то в спортивном костюме — с тренировки. У одного мальчика была гитара за спиной — видимо, шёл с урока музыки, когда его схватили. Гитара до сих пор висела у него за плечом — грязная, с лопнувшей струной, но он не снимал её. Держался за неё, как за последнее, что осталось.

И у всех — ошейники. И у всех — глаза, в которых застыл один и тот же вопрос: почему? Почему это случилось? Где моя мама? Когда меня отпустят домой?

Меня грубо толкнули в спину. Один из Клыкастых.

— Шевелись. Твоя клетка — дальняя.

Я споткнулась, чуть не упала, и пошла по проходу мимо клеток. Дети провожали меня взглядами. Кто-то отворачивался. Кто-то, наоборот, прижимался к прутьям и смотрел с жадным, голодным любопытством. Их взгляды были липкими, отчаянными. В них читался немой вопрос: ты тоже? Ты тоже думала, что это сон? Ты тоже звала маму, а она не пришла?

Дальняя клетка была пустой. Дверь открылась с противным скрежетом. Меня втолкнули, дверь захлопнулась.

— Располагайся, — бросил Клыкастый. — Завтра за тобой придут. На осмотр.

Он усмехнулся и ушёл. Его шаги затихли. Снова тишина. Только плач.

Я опустилась на матрас. Ноги не держали. Заяц выпал из рук. Я прижала его к себе. Холодный. Мокрый. Единственное, что связывало меня с тем миром, который только что исчез.

— Эй, — раздался тихий голос из соседней клетки. — Новенькая.

Я обернулась. Мальчик. Постарше — лет одиннадцати-двенадцати. Тёмные волосы. Свежая царапина через всю щёку. Джинсы, футболка с эмблемой футбольного клуба. На шее — ошейник.

— Ты как, цела? — спросил он шёпотом.

Я не ответила.

— Понятно. Шок. Со всеми так. Меня Марком зовут. Я тут уже почти неделю.

— Неделю? — прошептала я. — А мама? Папа?

Он отвёл взгляд.

— Не знаю. Кого-то забрали с родителями. Меня — одного. Я не знаю, где мои. Может, в другой камере. Может... — он запнулся. — А ты?

— Я с мамой и папой была. Они... Красноглазый что-то сделал с ними. Они стали как куклы. Стояли и смотрели в пустоту. А потом меня утащили.

Марк долго молчал. Потом заговорил снова — ещё тише:

— Слушай. Я не знаю, что тут делают. Но каждый день приходят и забирают кого-то. Уводят. Иногда возвращают. Иногда — нет. А те, кого возвращают... они уже не такие, как раньше.

— Какие?

— Тихие. Сидят и смотрят в стену. Не разговаривают. Не плачут. Как будто из них вытащили что-то. Что-то важное.

Я вспомнила близнецов.

— Это ошейники?

— Нет. Ошейники просто не дают что-то делать. А те, кого возвращают... с ними другое. Хуже.

В конце коридора лязгнула дверь. Дети затихли, вжались в стены.

В проходе появились двое. Клыкастый — высокий, в чёрной броне, с фиолетовыми глазами. И Щупальцевый — без лица, с круглыми линзами и извивающимися конечностями.

Они остановились у клетки девочки с котёнком.

— Эту. Образец 721-Терра. Первичное сканирование.

Щупальцевый открыл клетку. Девочка закричала — тонко, пронзительно. Вцепилась в прутья. Её оторвали, потащили. Она брыкалась, кричала: «Мама! Мамочка!» Клыкастый не замедлил шага. Щупальцевый волочил её за руку, и его щупальца обвивали её запястье, как холодные белые черви.

Дверь захлопнулась. Крик оборвался.

Тишина.

— Они вернут её? — прошептала я.

— Не знаю, — ответил Марк. — Иногда возвращают. Иногда нет.

Я закрыла глаза. Ошейник гудел. Тепло внутри сжалось и затаилось. Я чувствовала его. Но ошейник не давал ему вырваться.

Может, это и к лучшему. Может, если бы я могла сделать то, что сделала в лесу, меня бы убили сразу.

А так — я была просто ребёнком. Беспомощным. Тем, кого можно изучать.

Я не знала тогда, что ошейник не всесилен. Что через несколько дней что-то внутри меня проснётся — и уже не заснёт никогда.

Но это будет потом.

А пока — я лежала на грязном матрасе, прижимала к себе зайца и слушала, как в дальнем конце коридора снова открывается дверь. Как детский плач заполняет изолятор. Как кто-то новый входит в этот ад.

И я ждала. Ждала, когда придут за мной.

Глава 12. Первый осмотр

Скрежет.

Этот звук я уже ненавидела больше всего на свете. Он означал, что сейчас что-то случится. Что-то плохое. Дверь клетки открылась, и в проходе появились они.

Клыкастый. Высокий, в чёрной броне, которая тускло блестела в красном свете. Его фиолетовые глаза горели, как два холодных фонаря. И Щупальцевый — без лица, с круглыми линзами вместо глаз, которые вращались независимо друг от друга, фокусируясь то на мне, то куда-то в пустоту. Его щупальца извивались в воздухе — медленно, плавно, как водоросли в тёмной воде. От них шёл слабый химический запах, от которого першило в горле.

Я забилась в угол клетки. Колени подтянула к груди. Зайца прижала к сердцу — так крепко, что пальцы побелели. Он был мокрым и грязным, но он был моим. Единственным, что у меня осталось.

— Не пойду, — прошептала я. Губы дрожали. — Не пойду. Не трогайте меня.

Мой голос был жалким, тонким, как мышиный писк. Я сама его ненавидела.

Клыкастый даже не посмотрел на меня. Он сверился с планшетом — обычный жест, как будто он был не чудовищем, а клерком в конторе, — и кивнул Щупальцевому:

— Образец семь-три-четыре-Терра. Первичное сканирование. Забирай.

Щупальцевый двинулся ко мне. Его щупальца потянулись через прутья — длинные, гибкие, покрытые твёрдыми пластинами. Я закричала. Забилась в угол, пытаясь стать как можно меньше, но клетка была крошечной. Одно щупальце обвилось вокруг моей талии — холодное, скользкое, отвратительное. Другое схватило за запястье. Меня выдернули из клетки, как