Воевода - Владимир Кощеев

раз в неделю и надеяться, что тебя не слишком сильно покалечат? – Я кивнул на клетку.

Иван проследил за моим взглядом, но вдруг спросил не по теме:

– Что ты о них думаешь?

Не то чтобы оценивать телохранителей наследника престола, не слишком активно сражающихся в клетке, входило в мои новые обязанности, но и оставлять вопрос без ответа я не стал.

– Работают по уставу, ответственные, хорошо подготовленные, – охотно поделился впечатлением я, а затем подумал и добавил: – Но как будто без души.

– Без души… – медленно повторил Иван на выдохе, о чем-то размышляя. – Но телохранителям и не рекомендуется заводить тесный контакт с охраняемой персоной, разве нет?

Строго говоря, телохранителем я никогда не был. Но бывал тем, кто этих ребят успокаивает. Так что вздохнул, взъерошил волосы, немного помолчал, подбирая слова.

– Не знаю, как это сформулировать, – сказал я, – но предыдущая команда, мир их праху, мне казалась более живой. Эти… Чисто механическая работа.

Мы помолчали, и я решил поднажать:

– Зато мои ребята будут твоими самыми верными псами!

Цесаревич вздохнул, снова посмотрел на разложенные бумаги и заново поднял резюме, которым в меня тыкал.

– Если кто узнает, что в особом отделе наследника трона бывший заключенный, это будет такой скандал… – произнес он.

– Если узнают, – медленно проговорил я, – сыграешь на публику. Что ты такой милостивый и все понимающий, вот дал шанс исправиться парню, которого тяжелая нужда толкнула на кривую дорожку.

– Алекс, военные не поймут, – медленно произнес он.

– Твои военные через одного тащат со складов все, что плохо лежит, к себе на дачи. Тут еще непонятно, кто больше вор – тот, кого за корку хлеба посадили, или тот, кто вагонами тырит, – возразил я, глядя на своего соседа. – И только попробуй сделать удивленные глазки.

Цесаревич и не стал, лишь недовольно поджал губы.

– Но это все если узнают, – еще раз повторил я. – А мы же с тобой понимаем, что если красивенько подправить личное дело у парнишки, то и узнавать будет нечего.

– Почему ты в него так вцепился? – недовольно спросил Иван. – Он же боец, откровенно говоря, никакой.

– Боец – да, – согласился я, не став спорить с очевидным. – Зато профессиональный щипач и домушник. Такой войдет в толпу твоих разряженных вельмож и какую интересную записулечку выудит, а то и мобильный телефон с компроматиком. Или наоборот – подложит туда, где ничего не было, но очень нужно, чтобы оно там появилось. Лубянка, скажем честно, она же только поломать способна да в каменный мешок посадить. А тебе, твое высочество, по жизни очень и очень понадобится проворачивать делишки серой морали. Корона обяжет.

Цесаревич недовольно дернул щекой.

– И все-таки это будет отвратительный скандал, если его судимость всплывет, – упрямо повторил наследник трона.

– С этим не спорю, – легко согласился я. – Но только если всплывет.

– А как не всплыть-то? – чуть повысив голос, возмутился цесаревич. – Их же проверять будет служба безопасности отца, а там хоть и не болтают, да такое шило не утаишь!

– Иван, ну ты чего как маленький? – раздраженно спросил я. – Дай ценное указание, пусть подотрут в документах.

– Чем? – растерялся наследник трона.

– Ластиком! – рявкнул я. – Одолжить?

Иван с минуту смотрел на меня оторопело, а потом покачал головой.

– Ты иногда так легко балансируешь на грани закона, что мне неспокойно, – признался он.

– Я балансирую в твоих интересах, – пожал плечами в ответ, вернувшись к наблюдению за бойцами в клетке. – И потом, я ведь уже говорил – серая мораль, корона…

– Да понял я, понял… Ладно, – наконец сломался Иван. – Но для начала я хочу на каждого из них глянуть лично.

– В бою? – живо заинтересовался я.

– Нет, пообщаться, – ответил цесаревич. – Понять, что за человек. Нет ли среди них мерзавцев.

У меня чуть-чуть не сорвалось с языка ехидное замечание «А это ты как определяешь?» Еле удержал в себе!

Несколько дней спустяАЛЕКСАНДР МИРНЫЙ

Наше творческое сотрудничество решено было начать с сования пальцев в розетку. Проще говоря – его высочество изъявил желание пообщаться с левой молодежью.

– А почему их нельзя вызвать в Кремль? – в сотый раз докапывался я до Ивана.

– Это будет демонстрация силы. А я бы хотел поговорить с ними по душам, – спокойно ответил цесаревич.

– А если они воспримут твой широкий жест как слабость? – уточнил я.

– Князь Голицын обещал мне, что совсем уж отмороженных придурков не будет. Закрытое мероприятие, только для своих, – произнес Иван.

– Мне это не нравится, – честно заявил я.

– Не забивай себе голову политикой, Алекс, – посоветовал цесаревич. – Ты все равно этого не любишь. Просто мне нужно съездить на вражескую территорию, и хотелось бы иметь хотя бы одного верного товарища при себе.

Хотелось пошутить, что я захвачу с собой попкорн и буду наблюдать, как шакалы пытаются укусить медвежонка, но не стал – обидится еще.

Иван хотел проявить влияние на левую молодежь, пообщаться там с ними, поискать разум, чтобы к нему воззвать. Я сильно сомневался, что из этого выйдет толк, но иногда важна сама попытка, а не ее результат.

Договорились, что его высочество в сопровождении своих телохранителей и моего потешного отдела прикатит к Голицыну с максимальной помпой.

Прикатить было просто – я собирал отряд в клубе, оттуда мы садились на ведомственные машины и присоединялись к кортежу цесаревича. Меня, правда, Иван попросил пересесть в свой внедорожник.

– Если мероприятие удастся, поедем кутить, – решительно заявил наследник престола.

– К актрисам в нумера? – усмехнулся я.

– Можно и к актрисам, – важно кивнул цесаревич. – Но есть у меня опасение, что Василиса попробует откусить мне голову за совращение ее жениха.

Я коротко посмеялся.

Да, невеста у меня была вроде бы спокойная и тихая. Но стоило задеть ее личные интересы, как эта милашка превращалась в дикого хищника. Небольшого, правда, но очень коварного.

– А что ты считаешь критерием успеха этого мероприятия? – поинтересовался я.

– Ну, – не слишком уверенным тоном протянул цесаревич, – для первой встречи будет достаточно, если никто из них не напросится на плаху.

– Учитывая, что там будет Меншиков, который с недавних пор держит их всех в ежовых рукавицах, вряд ли, – хмыкнул я. – Но какие низкие у тебя требования!

– Увы, – развел руками Иван, – наше поколение самое проблемное в агитационной работе. Слишком сытое детство не позволяет нам оценить, какие качественные рывки делала страна последние несколько десятков лет.

– Революция всегда делается руками молодых, – вздохнул я.

– Нет, знаешь, я не думаю, что там оголтелые демократы, – возразил цесаревич. – Они же не хотят ущемлений собственных прав. Они хотят ущемить мои. Ну и отца, понятное дело.

– Дурная затея, – резюмировал я, но Иван лишь отмахнулся:

– За попытку нам по пальцу отрубать не будут, вот и все требования.

Так-то оно так, но ехать в рассадник оппозиции…

Иван либо дурной, либо очень тонко чувствующий политик. А учитывая юный возраст цесаревича, стоило смириться и готовиться к незапланированным приключениям.

Глава 7

Москва, ресторан «Ивушки»АЛЕКСАНДР МИРНЫЙ

Ресторан «Ивушки», принадлежащий князьям Голицыным, располагался в самом сердце столицы, занимал два