Воевода - Владимир Кощеев

Меншиков слабостью духа никогда не отличался.

Он понимал, что лишь полное содействие расследованию способно хоть как-то улучшить сомнительное положение левых. Но тут, как говорится, невиновность докажут, а осадочек все равно останется. И еще долгое время будет гулять по всему высшему обществу одна сплетня краше другой.

В общем, Максимилиан был мрачен, и одной его мрачной мины хватало, чтоб гости «Ивушек» строились на дачу показаний, говорили четко и по делу, ну и вообще были максимально покладисты. И когда люди с погонами и без изволили покинуть ресторан, то морально выжатая левая молодежь скучно и без изысков попросила накрыть на стол еды и водочки. Произошедшее требовало снятия стресса, и тут даже приличные девушки были не прочь опрокинуть рюмку-другую.

– Ну чего ты трясешься, как осиновый листик? – спросил Меншиков у Голицына, которому кусок в горло не лез. – Немного тебя пополощут, конечно, но быстро успокоятся. Привыкай к суровой реальности, тебе ж не десять лет.

Парень посмотрел на лидера с таким видом, словно из «Ивушек» он планировал нырнуть под трамвай.

– Отец меня сгноит за такое эпическое фиаско, – пояснил Петр. – Сначала этот дебил Рогов оскорбляет ближника наследника трона, а потом еще и стрельба на пороге! Мне конец.

Меншиков тяжело вздохнул. Княжич Голицын ему конкретно так не нравился, но объективно вины парня в произошедшем не имелось. Кто ж знал, что ему так крупно не повезет.

– Ладно, – повторив вздох, произнес Максим, – я попробую замолвить словечко перед князем о тебе.

Задерживаться никто не хотел после такого эмоционального испытания, так что очень быстро все как-то скомканно начали прощаться и отбывать к семьям. Оставаться для продолжения вечера гости Голицыных не желали.

Меншиков, как и положено главе молодежи, планировал уезжать последним. К тому же было у него одно незаконченное дельце.

– Костик, – Максим окликнул Рогова, и тот, весьма довольный, что сам Меншиков его зовет, с важным видом подошел к княжичу. – Знаешь, мне есть что тебе сказать, – проговорил Максимилиан, заводя парня за угол, подальше от любопытных глаз условных союзников.

– Я весь внимание, – горделиво вскинул нос Рогов и тут же получил такой удар в грудину, что вся спесь с него слетела мигом.

Да и вообще сложно изображать гордеца, корчась на полу в попытках сделать вдох.

– Еще раз опозоришь меня перед императорской фамилией, я тебя лично прикончу. Понятно? – тяжело роняя слова, проговорил Максим, склонившись над поверженным сторонником.

Сдавленный хрип с пола демонстрировал, что Константин Рогов был согласен на все что угодно, лишь бы ему еще раз не прилетело.

«Аристократики, – брезгливо подумал Максим. – Половина дебилы, другая – неженки. Мельчает сословие, мельчает…»

Жилой дом через квартал от ресторана «Ивушки», несколько часов спустяИГОРЬ ВЯЧЕСЛАВОВИЧ ЛЮТЫЙ

Пропахшая нафталином квартира принадлежала какой-то бабусе – божьему одуванчику. Бабусю уже перетрясли вдоль и поперек – она на зиму уезжала к внукам на юга, оставляла квартиру под присмотром управляющего домом. Ну а тот, понятное дело, в отсутствие хозяйки за небольшую плату пускал в квартиру разный народ, обязательно приличный. В основном это были любовнички или неприметного вида мужчины и женщины, прятавшие лицо и платившие наличностью.

Их клиент был, как ни странно, из первых. Девица, правда, наемная, но зато легенду любовницы изображала достоверно.

А сам стрелок лежал на полу кухни с аккуратной маленькой дырочкой в груди и лужей крови на вязаных старушечьих ковриках.

– Растет пацан, смотри, как аккуратно работает, – усмехнулся Серов, присев на корточки рядом с трупом.

Скачущий вокруг фотограф только что закончил съемку места происшествия и упаковывался, чтобы отбыть.

– Отдай спецам с пометкой «суперсрочно», – распорядился Серов. – Если мы не дадим его величеству внятных ответов на его конкретные вопросы, вероятно, прилечь рядом с этим бедолагой будет лучшим решением.

– Ну, часть ответов я тебе и сам могу дать, – сказал Лютый, рассматривая уроненную на пол винтовку.

– Да? – оживился Серов. – И чем порадуешь?

– Ничем, – мрачно отозвался Лютый, пожав плечами. – Это снайпер из группировки «Вильгельм Телль», швейцарские наемники. Считаются лучшими в мире стрелками среди своей профессии.

– Что, даже лучших наших «Соколиных глаз»? – искренне удивился Серов.

– Лучшие в своей профессии, Антон, – раздраженно ответил силовик.

– А, среди наемников… – понятливо протянул его товарищ.

Оба некоторое время молча смотрели на труп.

– Соколы вне конкуренции, – продолжил Лютый после паузы. – Если их выпустить в найм, там больше никому работы не останется.

– И слава богу, что они под присягой, – вздохнул Серов. – Боюсь, они бы Мирного точно положили. Ладно, группировка понятна. Дальше моя работа.

– Угу, – отозвался Лютый. – Твоя. До следующего выстрела.

– Думаешь, скоро? – с тоской в голосе спросил особист.

– Обязательно, – усмехнулся силовик. – Все ж знают, что дважды в одну воронку не падает, да? Значит, чем меньше времени между выстрелами, тем больше рассеянность объекта и выше шансы.

– Не с Мирным, – хмуро покачал головой Серов.

– Надеюсь, – вздохнул Лютый в ответ. – Очень на это надеюсь.

Ночной клуб «Горыныч»АЛЕКСАНДР МИРНЫЙ

Местечко оказалось атмосферным со всех сторон. Располагался ночной клуб в районе Садового кольца, занимал целое трехэтажное здание, при этом снаружи имел вид довольно скучный. С улицы предположить назначение помещений было бы невозможно – ни звука, ни света наружу не проникало.

Тематикой заведения был огонь, так что все внутри горело и кричало, гоу-гоу девицы танцевали в кокошниках и ботфортах из шкуры с жопы дракона до самых труселей, а все меню готовилось исключительно на углях. Ну, кроме выпивки, конечно.

Собственно, больше шока, чем явление Ивана, у присутствующих вызывала лишь моя морда лица рядом с наследником трона. Ермаков, возглавляющий правое крыло всей молодежи, сначала неверяще проморгался, когда меня увидел, – видать, думал, что после сета огненной воды ему померещилось.

– Всем шампанского за мой счет! – с ходу скомандовал цесаревич, и народ радостно загудел, приветствуя щедрость наследника престола.

Сам Иван схватил за плечи меня и княжича, после чего требовательно спросил:

– Так, кого зовем? Балеринок или актрисок?

– Ваше высочество, я помолвлен, – покачал головой Ермаков, не сводя с наследника престола взгляда.

– А ты, мой верный соратник? – Иван сперва повернул голову ко мне, а потом спохватился: – А, черт, и ты ведь тоже, сам же содействовал. Тьфу, скучные вы люди…

При этом цесаревич состроил настолько скорбное лицо, что даже мне захотелось его пожалеть. Впрочем, долго играть расстроенного я ему не дал.

– Не завидуйте, ваше высочество, – хмыкнул я в ответ. – Но, мне кажется, я видел где-то в зале боярышню Шереметьеву.

– Серьезно? – оживился погрустневший Иван.

– Да, княжич Пирогов пригласил ее с собой, – подтвердил Ермаков.

– О-о-о, медики пить умеют, – резюмировал наследник престола и отправился на поиски собутыльников.

А едва Иван потерялся в толпе молодых людей, которая уже приняла на грудь достаточно, чтобы перед ним не расступаться, но недостаточно, чтобы не узнать, Ермаков повернулся ко мне.

Вместо ответа на так и не произнесенный вопрос я достал ксиву и показал княжичу.

– Это дорогого стоит… – ошарашенно проговорил Ермаков, кивком давая понять, что документы он