Мастер путей. #8 - Александр Чёрный

Не могу парней за это осуждать. В том минимуме облачений и с обилием украшений на женственных телах девушки выглядели настолько аппетитно, что даже у меня слюнки потекли. Прям презентованный на фуршете десерт. Захотел — и съел.

— Сейчас немного задержимся, — я поведал спутницам краткую выжимку из обмена репликами. — Кое-что заинтересовало волчару, кое-что теперь заинтересовало меня.

— Насколько велика задержка? — поинтересовалась Алина.

— Неизвестно. Час нам нужен так или иначе, чтоб покрыть лишний полтинник вёрст. Думаю, ещё на часок останемся, чтоб бегло пообщаться. Устанавливать более тесные отношения будем в другой раз, когда удар по Востоку отведём. Если не вскроется каких-то новых причин для задержки.

Лана промолчала. Лишь краем глаза заменил, как звероподобная ушастая поглаживает фалангой указательного пальца спусковую скобу закреплённого за ней длинноствольного огнестрела, не сводя с «волчары» взгляда.

Лучше бы этим двоим подружиться. Не горю желанием разнимать горячую драку двух зверолюдов. Уромор может быть сколь угодно силён, но против промежуточного патрона нарезного оружия не попрёшь. В противостоянии магии и огнестрела, как выяснилось, последний роляет, не оставляя первой ни единого шанса.

Для дальнейших переговоров переместились в отдельный малый зал.

«Малым» он был лишь в сравнении с предыдущим. Всё равно отдавал нотками гротеска. Да, в высоту скромнее (всего лишь метров пять, а не десять), да в длину раза в два поменьше, но всё едино. Для города, в котором не видно следов наличия тяжёлой техники, всё равно недурно.

Как номинальный властитель этого места, Уромор сел во главе вытянутого стола. Последний, сбитый из крепкого на вид и на ощупь массива местной древесины, был накрыт достаточно тонко выделанной выбеленной скатертью. Не слыву большим знатоком ткацкого ремесла, однако даже мне видна минимальная разница с привычным мне «домашним», «земным» плетением нитей.

На стол в оперативном порядке подали утварь по числу участников заседания. В её число вошли инкрустированные артефактными камнями кубки, что и привлекли моё внимание. При ближайшем рассмотрении нанесённые на камнях-артефактах руны были видны невооружённым глазом. Сама посуда была изготовлена из желтоватого цвета металла, со стороны похожего на золото. Я бы и рад её золотой назвать, но по весу она не сильно-то отличалась от привычной мне штампованной нержавейки.

Подали и тактический перекус. Общее окружение и ряд второстепенных признаков, подмеченных в результате наблюдения, показывают, что для местных это — не обед и даже не штатный приём пищи, а лишь способ «заморить червячка». Каждому (и каждой) из нас предложили несколько нарезанных ломтей выпечки, несколько кусков качественно сготовленного мяса (назовём условно «шашлык»), и несколько плодов неких незнакомых мне культур. В кубки нам наливали что-то, отдалённо похожее на какую-то винную настойку.

Примечателен был момент, произошедший, когда наши кубки наполняли девушки из числа местных. Одна из них, и без того не сводившая с меня глаз с самого момента нашего появления в Урафар-Уре, наливая мне выпивки, чуть ли не тёрлась об меня всем своим телом. Я, ханжой не будучи, конечно, стройность и красоту её фигуры оценил, да и перехватил её взгляд своим, увидев в её глазках плескающийся океан озорства, задора и искры жгучего желания. Однако, на этом пока что и закончили. Не раскладывать же мне её прямо тут, на столе, в самом-то деле?

Уромор безучастным взглядом скользнул по мизансцене, демонстрируя полнейшую индифферентность в отношении происходящего. В его глазах не промелькнуло ни тени озабоченности. Ему решительно безынтересно, что к чужаку клеится девчонка из местных. Реакция на это была столь же отсутствующей, будто на пение птицы за окном.

Девушка-виночерпий, облизнувшись, поспешила оставить стол и нас за ним.

Кроме нас (Уромора, меня, Алины, Ланы и Малаи), в зале осталась парочка девиц из местных (видимо, некой аналог служанок), старающихся не отсвечивать из угла, да четвёрка дюжих парней-волколаков с артефактными посохами. Не то охранение, не то почётный караул.

— Для начала, отвечу на твой вопрос, велимудров преемник, — несколько хрипло проронил Уромор на правах ведущего тамады. ­— Вероятно, это поможет тебе лучше понять, почему я столь требователен к орудию, что ты сделал своей самкой. Ты спросил, почему я так к ней отнёсся. Возможно, из памяти Велимудра ты знаешь, что некогда этими землями безраздельно властвовали наши народы. Бесшёрстные единовременно с теми, кто шерстью был покрыт с рождения, жили втесни. Покуда единожды не случилось нашествие, равному которых не ведала сия земля.

Что-то похожее в памяти предвечного и впрямь копошится. Пока мне трудно разобраться в его образах: вижу лишь события и косвенно могу определить их давность. К сожалению, под каждым видением не подписана дата и время его созидания. Потому приходится довольствоваться малым: да, когда-то давно люди и волколаки сосуществовали вместе, пока вместе и не огребли люлей от айнов. Как и предупреждал «Бармаглот», отсюда их когда-то выбили аномальные звери.

— Это случилось многие поколения тому назад, — скрипуче продолжил волколак. — С тех пор наши предки жили, будто бы в изгнании, чужие на собственной земле. Многие пали смертью, пытаясь отбить у айнов земли. Они сильнее нас. Их больше нас. Они изрыгали потоки Силы, будто буря проливала дождь. С ними не было никакого сладу. Тогда… наши предки и создали орудия.

— Не без помощи Велимудра, — хмыкнул я, бегло и по диагонали изучая его память в той части, что касалась темы разговора.

— Не без помощи, — согласился Уромор. — Из числа здоровых женщин отобрали сотню. После оплодотворили их айновым семенем. Потомство порождалось даже, когда кто-то из моего рода брал себе женщину из людей. Но то, что родилось от союза с айном… превзошло все ожидания. Младое чадо, едва появившись на свет, стало способным взывать к Силе столь же беспечно, сколько и айны. Думаю, ты понимаешь, что означает бесконтрольный выброс Силы существом, не отдающим себе отчёта в происходящем.

М-да. Неприятное явление. Если даже один простой человеческий младенец способен озадачить и измотать молодых родителей, то что говорить о младенце, способном бесконтрольно колдовать? Это не означает, что новорождённый кидался фаерболами и кастовал призывы нежити. Но это означает, что небезопасная в обращении Сила стала угрозой для тех, кто это создал. Тот, кто колдует, не принимая мер защиты окружающих, по меньшей мере опасен для них.

— Единственным способом внушить контроль и подчинение было внедрение в разум заклятья повиновения. Из всех опробованных средств самым действенным оказалось помещение в тело дитя камня с рунами. Лишь после этого порождённое для борьбы с айнами орудие возымело власть над своим разрушительным могуществом. Мы получили могущественных воинов. Умных, как мы, и