Картина смерти - Татьяна Юрьевна Ван

ни кусочка, вышла из-за стола. Не слушая, что ей вслед говорит мать, она зашла в ванную и заперлась в ней. Опустившись по холодной кафельной стене на пол, прижала к груди колени и заплакала.

Мама была ее тюрьмой. С детства она говорила, с кем Кристине дружить, а к кому запрещалось даже подходить; до восемнадцати она выбирала ей одежду – строгую, вычурную, такую, которую невозможно было надеть без стыда. Книги и фильмы тоже проходили фейсконтроль. Кристина жила на привязи, как собачонка.

Конечно, иногда она пыталась вырваться. И уже была готова к тому, чтобы навсегда оборвать мучившую ее связь. А эта ситуация с Женей в очередной раз показала, что пора улетать из гнезда, иначе станет только хуже.

– Доброе утро, – сказала Женя, потягиваясь на матраце. По ощущениям ее тело напоминало замороженное тесто. К тому же голова раскалывалась.

– Доброе. – Кристина прошла в комнату, подошла к бежевому комоду с тремя отсеками, освободила его из-под пленки и начала что-то искать.

– Ты давно проснулась?

– Да, часов в семь. Проводила маму на работу и прибралась на кухне.

– Понятно.

Женя взяла телефон и посмотрела на часы – они показывали без трех минут одиннадцать.

– Вот это я поспала.

– Ничего страшного. Ты вчера очень устала, поэтому тебе нужно было хорошо отдохнуть.

– Еще погода такая сонная. – Зевнув, Женя отложила телефон и встала. – Бр-р, на улице дождь.

– Он почти закончился. – Кристина впервые посмотрела на кузину за все это время и улыбнулась: – Умывайся, и пойдем завтракать в ближайшее кафе. Там замечательные кофе и выпечка. Я еще ничего не ела, поэтому буду рада, если ты соберешься за пару минут.

– Как скажешь! – весело отозвалась Женя и тут же пошла умываться.

Закрыв за собой дверь на защелку, Женя тяжело вздохнула и, подойдя к раковине, отвернула кран. Несмотря на внутреннюю дрожь, она набрала в ладони холодную воду и умылась. Кожу тут же начало неприятно пощипывать, а после она стала розоватой.

– Они не снились мне уже несколько недель, и вот – опять.

Присев на ванну, Женя опустила голову на раковину, не выключая воду. Она глубоко дышала, пыталась совладать с подступившей к горлу тревогой. Ночью к ней во сне пришла сестра – обычное дело, – но вот под утро…

Уже год ей время от времени снились жуки – целые кланы угольно-черных существ. Сюжеты таких снов были разные: и безобидные (жуки просто бежали в неизвестном направлении), и жестокие (жуки пожирали других насекомых или человеческое тело). Порой они и вовсе атаковали Женю – преследовали ее, ползали по ней, кусали. Но самое тошнотворное – в некоторых снах жуки забирались ей под кожу. Сначала она не понимала, что это за вид, поэтому читала в сонниках общую информацию. Там говорилось, что жуки снятся и к гибели друзей, и к улыбкам, и к личному краху… Никакой определенности.

А потом Женя поняла, что это были не простые жуки. Все это время в ее сны врывались скарабеи. Вот они снились, согласно интернету, к переменам в семейных отношениях. Такие прогнозы одновременно и радовали, и пугали Женю, ведь перемены бывают разными – как позитивными, так и негативными.

Все чаще Женю запутывали сонники: одни предвещали счастливую, богатую жизнь, другие же – тяжелые заболевания, вплоть до смерти! Поэтому вскоре она перестала советоваться с ними и просто умывалась холодной водой, когда ей снилась очередная скарабеевская ересь. Женя считала, что вода может смыть все плохое – в том числе и дурные сны.

Поэтому, чтобы избавиться от неприятных образов, Женя встала под контрастный душ. И мылась до тех пор, пока не стала дрожать. Только после этого она почистила зубы и выключила кран.

Выходя из ванной, Женя похлопала себя по щекам, изо всех сил убеждая, что облепившие холст жуки никак не повлияют на ее маленькое путешествие в Питер.

А приснилось Жене то, что насекомые елозили по чистому холсту. Чистое белое полотно стало угольно-черным. Во сне Женя хотела было отогнать скарабеев и начать рисовать, но не могла пошевелиться – стояла и смотрела до тех пор, пока не поняла, что жуки атаковали и ее саму.

Женя зажмурилась и коснулась лица, пытаясь избавиться от ощущения цепких лапок на коже.

А затем она проснулась.

6

– Мне, пожалуйста, капучино и вензель с малиной, – заказала Женя, глядя, как бариста по ту сторону витрины резво вбивает ее пожелания в электронный планшет.

На улице пару раз громыхнуло. Дождь не планировал заканчиваться.

– А мне латте, сэндвич с беконом и сыром, а еще вон тот вензель с вишней, – следом сказала Кристина, показывая на румяную выпечку в форме солнца с начинкой посередине.

Оплатив завтрак, они сели за ярко-оранжевый столик у окна.

– Необычное место, – заметила Женя, оглядываясь по сторонам. Ее окружали голубые стены, красный пол и фиолетовая стойка бариста.

– Я обожаю завтракать здесь, – улыбнувшись, вздохнула Кристина и осмотрела кафе, будто видела его впервые.

Пестрое и яркое, оно намертво врезалось в память и в душу. Только вот Женя не могла понять, нравится ей этот стиль или нет. Как художнику, который в работе использовал яркие цвета, – да; как человеку, который просто пришел выпить кофе, – нет. Отдавало психическими отклонениями, и становилось неуютно.

– Мило, – улыбнулась Женя, поправив прическу. Волосы были влажными и неприятными на ощупь, а еще, кажется, комично закудрявились.

– Сильно намокли?

– Нет, через пару минут высохнут. Жаль только, что не так, как хотелось бы. Они вечно топорщатся. Здесь есть туалет? Хочу посмотреться в зеркало.

– Да, вон там, за фикусом. – Кристина показала на дверь сбоку от их столика.

– Спасибо, я сейчас.

– Только не задерживайся, у меня для тебя сюрприз, – прищурившись, улыбнулась кузина.

В этот момент Женя опустила голову вниз и с ужасом вздохнула: редкие капли дождя успели намочить ее зеленую рубашку, отчего та была в небольших пятнах. Она не расслышала просьбу Кристины и, погрузившись в мысли, пошла в туалет.

– Ну и чудик, – ухмыльнулась Женя, взглянув на себя в зеркало.

В отражении увидела промокшую рубашку, растрепанные волосы и слегка потекшие стрелки. Обычно она красилась ярко – использовала кричащие тени, тушь разных цветов (больше всего любила синюю), но сегодня не было ни сил, ни желания создавать на лице «вангоговские картины».

Поправив макияж сухой салфеткой и ополоснув руки, Женя вышла в зал.

Легкий ток пронзил тело Жени, когда она увидела человека, который развалился на стуле напротив Кристины. В бежевом летнем плаще, коричневой водолазке и с уложенными, окрашенными в блонд волосами Марсель Абдулов выглядел так, будто только что сошел со страниц любовного романа, где он – главная причина разбитых женских сердец. Утонченный и легкий. Он сидел в профиль к Жене и улыбался Кристине, которая отвечала ему со смущенным румянцем. Ее глаза блестели, как тысячи софитов. Но Женя почти не замечала этого. Она видела лишь любовь детства – Марселя, который