Фантастика 2025-57 - Елена Артемова

«Да, и с вашими всадниками все окажется совсем непонятно, но меня эта проблема больше не касается», — очень мне уже надоело переживать за зверолюдов и их скотину, поэтому просто прекращаю таким делом заниматься.

Пусть уже новые хозяева леса после обнаружения тела норра поищут как следует пропавших зверолюдов.

Не найдут, надеюсь, и поэтому сильно расстроятся.

Все, пришло время с козлами попрощаться навсегда, надоели они мне уже хуже горькой редьки! И сами козлы, и их немытые хозяева!

Нет ни сил, ни времени вести дальше куда-то однорогую скотину, да еще показывать новым пленникам вообще ни к чему таких редчайших здесь, почти краснокнижных зверей.

Теперь им лес — дом родной, трава под копытами — корм, а местные волки — вероятные обидчики по жизни.

Не привычная степь, конечно, но никто легкой жизни и не обещал ни их хозяевам, ни самим парнокопытным.

Впрочем, замок покойного теперь норра довольно близко расположен, хищников тут, наверно, давно всех перебили, чтобы не мешали плодиться благородным оленям и косулям для такой же благородной охоты.

И надо бы подальше от упокоища отогнать животин вредных, но уже конкретно не до них теперь мне, на все сил не хватает.

После схватки еще на час минимум хлопот с трофеями и дай бог нам быстро стронуться отсюда, чтобы поменьше народа видело поворачивающими в сторону Баронств моих людей.

Останутся тут валяться три убитые сразу или добитые уже потом лошади, тела норра и шести мертвых воинов, все голые и обобранные, однозначно, затрофеенные победителями.

— Значит, как поймут все будущие свидетели такого непотребства — победители схватки замародерили неудачников и поехали куда-то дальше.

— Но, вот кто они, эти победители, такие — окажется тогда большой вопрос?

Своего погибшего мы отвезем подальше отсюда, ни на какое кладбище не полезем, конечно, чтобы не привлекать внимания, а просто похороним на красивом склоне или холме во время первого же привала.

Пусть напряженно думают нашедшие тела местные дворяне — с кем именно столкнулся здесь норр Вельтерил, если в округе бродят по лесу с десяток зверолюдских козлов, но почему-то все без всадников?

По следам от копыт уже ничего не разобрать окажется, все слишком перемешалось здесь на земле.

Убийцу своего сына храбрый воитель все-таки догнал, но, тогда почему они погибли? Если у норра было в два раза больше воинов? И где остальные четверо его или соседа стражников? Попали в продуманную засаду?

«Или это дело рук зверолюдов кошмарных? Им-то как раз живые пленники в качестве мясного запаса всегда требуются, такая версия самой первой в дело пойдет. Тогда нужно весь лес обыскивать, раз они где-то здесь прячутся, и людей у них отбивать», — именно так по моему разумению должны поступить местные норры.

В общем все окажутся плотно и на пару дней заняты серьезными проблемами, а мы пока станем неудержимо и скоро удаляться от места схватки.

Могут поиски и до холма дойти, и до пещеры потом, но я все же рассчитываю, что ее так просто не найти под обрушенным козырьком. Что в нее никто не полезет, а кто полезет, то точно обратно не вылезет. Следы лагеря остались на холме, а к самой пещере ничего не ведет, никаких следов на каменистых склонах не осталось.

Все, что перед ней валялось, я внутрь покидал, поэтому никаких особенных примет, кроме куч дерьма недалеко от пещеры, после зверолюдов не осталось. Но я им заранее приказал бегать гадить за добрую сотню метров дальше вниз по склону в укромное место, чем вызвал у этих очень простых по своим привычкам существ заметное недовольство.

«Зачем тут лагерь оказался разбит? Куда уехали хозяева козлов и почему без них? В горы ушли, что-ли? Кто перебил дружину норра Вельтерила?» — пусть такие вопросы занимают головы местных норров как можно более долгое время.

Поэтому мы приводим обратно только наших лошадей и начинаем собирать оружие, доспехи, ножи и пояса, крутить их в тюки и вешать на своих или трофейных лошадей. Золота и серебра нашлось совсем немного на всю дружину, всего пятнадцать имперских монет в общей сложности у норра и его людей, не богат он оказался совсем на деньги.

Избавленные от оружия и доспехов пленники со связанными назад руками сидят на земле и с тоскливыми лицами ждут решения своей участи. Один из моих воинов с арбалетом в руках сторожит их и присматривает за самой низиной.

— С этими что делаем? — мыслесвязью спрашивает Терек. — На хрена ты приказал их вязать? Убили бы сразу и теперь проблем не имели.

Это он правильно мыслит, чтобы не осталось свидетелей никаких, кто тут так похулиганил беспощадно.

Если не придумать чего-то сильно оригинального, то связывать себе руки пленниками, которых еще численно столько же, сколько нас теперь осталось, нам нет никакого смысла. Но есть у меня пара идей, как заставить их служить не за страх, а за совесть.

— Пока с собой заберем, рядом у норра две повозки приготовлены, ждут трофеев. Я с ними переговорю, и они пойдут с нами дальше, — отвечаю ему обычной речью.

— Да ладно! Что же ты им скажешь? — сильно удивлен наемник моим планом.

— Увидишь! — усмехаюсь я и добавляю мыслесвязью. — Представлюсь Слугой Всеединого Бога на особом задании.

Терек не совсем в курсе, что значит тут, в Империи, оказаться целым Слугой, которого должны беспрекословно и дворяне, и чиновники, и простой народ слушаться. Слуга, даже самого начального уровня, не должен никому никакие документы показывать и что-то доказывать. Для такого дела, для личного убеждения, дана ему Всеединым Богом добрая, но строгая сила, которой он управляет людьми — такое здесь известно всем.

Вот и я решил в свое благо использовать силу Падшего Бога, выдав ее за подарок Всеединого, благо никто разницы между ними не знает, может, кроме Первых Слуг. Да и они, наверно, тоже в таком понимании сильно плавают, тот же Шестой Слуга ни разу мне не сказал, что чувствует во мне враждебную силу чужой ТАБЛИЦЫ.

Правда я сам, опасаясь его долголетнего опыта в подавлении чужих личностей, не дал ни разу ему такой возможности прощупать меня. Чтобы что-то там у меня пощупать своей ментальной силой и потом здорово ужаснуться.

Не сказал, но все же мог так подумать, а спросить про такое дело я его забыл, к своему теперь большому сожаления.

Но такие