Фантастика 2026-89 - Алина Углицкая

я мысленно, и каждое слово было пропитано той особой тихой яростью, которая у сапёров обычно предшествует решению что-нибудь взорвать. — Двести кредитов. За парковочное место.

— Грузовая техника класса Б, — подтвердила Ева с интонацией нотариуса, зачитывающего завещание. — Это твой пикап.

— Какой мой пикап⁈

— Тот, на котором ты приехал. С пробитым радиатором, смятым капотом и пулемётом на вертлюге. Ты бросил его у КПП, помнишь?

Я помнил. Мотор заглох после того, как очередь с блокпоста разнесла ему что-то жизненно важное под капотом. Еще раз! Меня вытащили из кабины, бросили мордой в грязь, надели наручники и утащили на допрос. А пикап остался стоять посреди подъездной дороги, дымящийся, дырявый и мёртвый.

— В джунглях бросить технику нельзя, — продолжила Ева тоном заботливой бюрократической машины. — Экологический штраф. Сто тысяч кредитов.

— Сколько⁈

— Сто тысяч. Корпорация очень заботится об экологии Терра-Прайм. Официально. КПП приняло машину и зарегистрировало на ближайшего оператора с допуском к грузовой технике. А так как ты у нас теперь Ранг два, «Специалист», с правом на личный транспорт…

— Нет.

— Поздравляю с покупкой, автовладелец.

— Нет, нет, нет. Ева, она не едет. Эта штука не едет. У неё радиатор пробит в двух местах, лобовое стекло отсутствует как класс, половина приборки в пулевых отверстиях, и где-то в кузове валяется кусок ютараптора.

— Твои проблемы, — Ева пожала плечами с грацией человека, который лично к этому безобразию не имеет никакого отношения. — Можешь утилизировать. Услуга стоит десять тысяч кредитов.

— У меня минус сто пятьдесят.

— Можешь отогнать в лес и бросить. Штраф сто тысяч.

— Она не заводится, Ева!

— А можешь починить и продать. Но нужны запчасти. Которые стоят денег. Которых у тебя нет.

Я стоял ровно, обтекая. Буквально и фигурально, потому что болотная тина на моей одежде размокла и потекла вниз тёмными ручейками, собираясь в лужицу у ботинок.

Счастливый обладатель недвижимого имущества. Которое не едет, жрёт двести кредитов за стоянку и которое нельзя ни выбросить, ни утилизировать без денег, которых у меня нет.

— Зарплата контрактника приходит в конце месяца, — добавила Ева, и в её голосе проскользнуло нечто похожее на сочувствие. Или на хорошо замаскированное злорадство, с ней никогда не разберёшь. — Боевые выплаты за барионикса, за починку кабеля, за спасение союзника, всё это придет после акцепта, но там дадут немного, так как миссия была командная. Большую часть заберет сержант. Сейчас ты живёшь в кредит, Кучер. Добро пожаловать в рабство.

Рабство. Хорошее слово. Точное.

Я когда-то читал, что систему эту придумали давно, ещё на Земле, в шахтёрских городках девятнадцатого века. Компания платит копейки, но зато предоставляет жильё, еду, инструмент. Всё за деньги, разумеется. И к концу месяца шахтёр обнаруживает, что заработал десять долларов, а потратил двенадцать. Следующий месяц работает, чтобы покрыть разницу. И следующий. И следующий.

Корпорация «РосКосмоНедра» ничего нового не изобрела. Просто масштабировала классику.

Но тем не менее, на Терра-Прайм реально было хорошо заработать. Иначе бы здесь давным-давно возник дефицит кадров.

— Ладно, — я закрыл красное окно с балансом и глубоко вдохнул утренний воздух, пахнувший пылью, соляркой и далёкими джунглями. — Ладно. Как заработать прямо сейчас?

— О, — Ева оживилась, и указка снова появилась в её руке. — Я думала, ты не спросишь. Контракты.

Она ткнула указкой куда-то вправо, и в интерфейсе раскрылась новая вкладка. «Доска объявлений» выглядела именно так, как называлась. Виртуальная пробковая доска, на которой висели карточки заданий, каждая с кратким описанием, уровнем сложности, наградой и отметкой сектора.

«Зачистка периметра. Сектор 12. Сложность: низкая. Награда: 2000 кр.»

«Сопровождение грузового конвоя. Маршрут В4-В3. Сложность: средняя. Награда: 8000 кр. + бонус за сохранность груза».

«Охота на апекса. Карнотавр. Сектор 19. Сложность: высокая. Награда: 40000 кр. + лут».

Официально законами запрещено убивать динозавров. Но как всегда, есть нюансы. Например такой, если хищники представляют опасность и обитают там, где люди собираются строить базы или найти месторождения.

Конечно, их можно отогнать разными способами. Но так никто не делает. Почему? Выгоднее завалить и продать.

В отличие от браконьеров, у корпорации было мало таких контрактов. И они позиционировались, как необходимые для защиты колоний.

Парадоксы во всем. Красивая картинка для общества. Гуманные законы. А по факту это всё брехня. И на Терра-Прайм все действуют только ради выгоды. И на самом деле сопутствующие потери не столь важны.

Просто у браконьеров нет этой праведной маски. Хотя бы за это их можно уважать.

Карточки были разноцветными по уровню опасности. Зелёные, жёлтые, оранжевые, красные. Красных было мало, и рядом с каждой горела пометка «Рекомендуемый ранг: 4+».

— Суть простая, — пояснила Ева, водя указкой по карточкам. — На официальном контракте тебе капает награда за головы тварей. Лут плюс деньги. Система фиксирует, регистрирует, начисляет. Если же ты завалил кого-то просто так, по дороге на обед, например, тебе достаётся только лут. Который ещё надо найти, снять, притащить на базу и продать. И всё это неофициально, мимо Корпорации, со всеми вытекающими рисками.

— Как с железами ютараптора.

— Именно как с железами ютараптора. Которые сейчас лежат в ящике у капитана и греют ему душу.

И которые выгоднее продать, чем выполнить контракт. Неудивительно что он так в них вцепился.

Контракт. Логичный путь. Взять задание, выполнить, получить деньги. Только на это нужно время. Записаться, дождаться формирования группы, получить экипировку, выйти на задание. День, минимум два. А деньги мне были нужны вчера.

Пять тысяч кредитов на перк. Плюс патроны, потому что после болота магазины полупустые. Плюс двести за чёртову парковку, которые продолжат капать каждые сутки, пока этот металлолом стоит на территории базы.

Я свернул доску объявлений и мысленно полез перебирать свое добро.

Рюкзак лежал в бараке. Капитан при досмотре вернул мне всё, кроме желез и ампул «Берсерка». Официально ампул «никогда не существовало», а железы «изъяты для утилизации». Но в рюкзаке оставалось кое-что ещё.

Хорошо.

— Ева, — мысленно спросил я, застёгивая рюкзак. — Ты говорила здесь есть ходоки.

— На базе официально их нет, — ответила она.

— А неофициально?

— А неофициально придется поспрашивать, Кучер, — усмехнулась Ева. — Пометок в базе о том, что человек является ходоком никто ставить не будет.

Жопа, блин. Еще этих хрен пойми где искать. Хотя можно спросить у того профи. Гризли…

Мелкая, частая дрожь прошла через подошвы ботинок и поднялась по голеням, как отголосок далёкого взрыва. Только это был не взрыв. Ритмичное, нарастающее гудение, в котором угадывался мощный дизель, работающий на высоких оборотах. Несколько дизелей.

Я свернул интерфейс магазина одним жестом и повернулся к воротам.

Главные ворота базы «Восток-4», двустворчатые, бронированные, с облезающим камуфляжным рисунком,