Доктор-попаданка. Ненавистная жена дракона - Адриана Вайс

Действительно, к чему такие сложности? Если уж мы обречены, зачем мне рваться к королю? Если я могу уничтожить тебя прямо тут. Уж на это мне сил точно хватит.

А затем я с ужасом вижу, как кожа на шее и скулах Архилекаря темнеет. Там проступает жесткая, серебряная драконья чешуя. Зрачки Ронана вытягиваются в вертикальные щели.

Я тоже понимаю, что Ронан на пределе. Но даже это не останавливает его. Он действительно готов отдать жизнь за то, чтобы Арвид получил заслуженное наказание.

Пространство вокруг нас внезапно тяжелеет.

Температура падает.

Арвид сглатывает, у него перехватывает дыхание.

— Вот твоя реальность, Арвид, — диктует условия Архилекарь, и его голос начинает двоиться, срываясь на драконий рык. — Сейчас ты разворачиваешься, выходишь к толпе и объявляешь себя героем, раскрывшим заговор Леннарда. Забирай всю славу. Нам нет до нее никакого дела.

Ронан делает еще один шаг, оказываясь вплотную к советнику.

— Но взамен... — ледяным спокойствием чеканит он. — Ольга, Джаред, я и все, кто помогал нам бороться против Леннарда, получаем абсолютную, пожизненную неприкосновенность. И мы немедленно забираем герцога в мою лечебницу. Решай.

Арвид переводит взгляд с покрывающегося чешуей Ронана на умирающего Джареда, а затем на остатки толпы, которая в страхе попряталась среди близлежащих построек.

Ронан делает тяжелый, клокочущий вдох.

— У тебя пять секунд, прежде чем я обращусь окончательно. Пять... Четыре...

Тишина звенит натянутой струной. Я забываю как дышать.

Советник сжимает кулаки так, что костяшки белеют. Его лицо искажается от бессильной ярости — он ненавидит проигрывать, ненавидит, когда ему ставят ультиматумы.

— Три...

Он скрипит зубами так громко, что мне кажется этот звук слышен даже на другом конце площади.

— Довольно! — рявкает Советник, резко отшатываясь от Ронана.

Его грудь тяжело вздымается. Он бросает на нас взгляд, полный такой концентрированной ненависти, что она кажется осязаемой.

— Опустите оружие! — орет Арвид на своих гвардейцев, срывая злость на них. — Выдайте им карету. И пусть убираются с моих глаз долой, пока я не передумал!

Он резко разворачивается, взметая полы чистого плаща, и быстро, почти бегом, уходит прочь от нас, направляясь к ступеням замка.

Ронан тяжело выдыхает. Чешуя на его лице медленно втягивается обратно. Он покачивается, едва не падая, но я успеваю подхватить его под локоть.

Глава 92.2

Когда Ронан немного приходит в себя, мы вдвоем затаскиваем тяжелое, бесчувственное тело Джареда в первую попавшуюся пустую караулку на краю площади.

Внутри пахнет сыростью и старым железом. Дождь яростно барабанит по мутным стеклам.

Ему все хуже.

Счет идет на секунды.

Мы с Ронаном падаем на колени прямо на грязный каменный пол. Никакой стерильности. Никаких анестетиков.

Только немногочисленные инструменты, оставшиеся в сумке Эйнара и фляга с водой.

— Держи его, — шепчу я пересохшими губами. — Сейчас будет очень больно.

Ронан наваливается всем весом на плечи Джареда, фиксируя его.

Джаред, находясь в глубокой отключке, вдруг издает глухой, утробный рык.

Я делаю глубокий вдох, отключая эмоции, оставляя только голый, холодный рассудок хирурга.

Давай, Оля. Ты нужна ему.

Я нащупываю пинцетом крупный осколок, который вонзился глубоко внутрь, прямо в Гассеров узел. Одно выверенное, ювелирное движение — и я вытягиваю его наружу.

Джаред снова глухо рычит, его мышцы каменеют, но критическое давление снято.

Я выдыхаю, вытирая пот со лба рукавом.

Но мое облегчение длится ровно секунду.

Я снова склоняюсь над раной и чувствую, как ледяной ужас сковывает внутренности.

— Боже мой... — шепчу я.

Осколок мы достали, но удар спровоцировал чудовищное смещение.

В луче света я вижу, как пульсирующий кровеносный сосуд — артерия — теперь намертво прижат к оголенному, воспаленному корешку нерва.

— Что там? — хрипит Архилекарь, заглядывая через мое плечо.

— Удар спровоцировал смещение, — мой голос дрожит. — Артерия теперь прижата оголенному троичному нерву!

Теперь каждая пульсация вызывает адский, непрекращающийся спазм.

— Нужна микрососудистая декомпрессия, — выпаливаю я на автомате термин из своего мира.

Ронан хмурится:

— Говори понятнее. Что ты хочешь сделать?

— Мы должны развести их! — отчаянно объясняю я. — Отодвинуть сосуд от нерва, иначе болевой шок просто убьет его, как только он придет в себя! Но это только полдела! У него уже есть застарелая рана, которая тоже сдавливает нерв! Это двойная нагрузка. Нужно за раз развести их в стороны так, чтобы они не пересекались.

В глазах Архилекаря вспыхивает понимание, которое тут же сменяется ледяным отчаянием.

— Это нереально, — жестко, как приговор, рубит Ронан. — Это основание черепа. Там ствол мозга! Одно неверное движение скальпелем, один миллиметр в сторону — и ты перережешь эту самую артерию. Он истечет кровью за секунды! Не поможет даже регенерация. У нас нет инструментов, чтобы безопасно работать на такой глубине. А ты еще хочешь провести двойную операцию!

Я смотрю на лицо Джареда. На его сведенные судорогой скулы.

Я не позволю ему умереть. Я обещала его спасти, я обещала избавить его от этой мучительной боли и я это сделаю.

Я вытащу его, даже если мне придется переписать законы медицины этого мира.

— Нам не нужны глубокие разрезы, — мой мозг работает с пугающей ясностью. — Мы можем использовать мелкие линзы, навроде часовых или ювелирных для максимального увеличения. А между сосудом и нервом проложим микроскопическую подушечку. Стерилизованный шелк или очищенную губку! Они сработают как амортизатор и сосуд больше не будет бить по нерву! Но… я не знаю что делать с его регенерацией… она будет мешать операции…

Ронан замирает. Он — гений медицины, и он мгновенно оценивает жизнеспособность моего безумного плана.

— Это... это может сработать, — выдыхает он. — Но для такой ювелирной работы нам нужна абсолютная стерильность. Идеальный свет. Полный набор моих тончайших антимагических инструментов и препаратов, которые замедляют драконью регенерацию. Иначе, мы сделаем только хуже.

Мы переглядываемся. Вывод очевиден.

— Лечебница, — одновременно произносим мы.

Меня словно окатывает ледяной водой. Я вспоминаю то, о чем в пылу битвы на площади совершенно забыла и мои руки безвольно опускаются.

— Но мы не можем... — мой голос дрожит и срывается на шепот. — …не можем просто туда приехать, Ронан.

— О чем ты говоришь?

— Как только люди Леннарда связали вас и увели... Валериус предал нас.

Ронан вздрагивает, словно я ударила его.

— Он спелся с Маркграфом, — с горечью выплевываю я слова. — Он заявил, что теперь