Фантастика 2025-197 - Семён Нестеров

Сибиряков, сияя от предвкушения скорой сделки, уже поднялся из-за стола и накинул на плечи свою роскошную шубу. Но в тот самый момент, когда он уже собрался уходить, меня посетила еще одна идея.

— Михаил Александрович, постойте! — громко окликнул я его, заставив обернуться.

Он вопросительно поднял брови.

— Вы ведь из Иркутска? — спросил я с самым невинным видом. — Главные ваши дела сосредоточены там?

— Из Иркутска, — подтвердил он, не понимая, к чему я клоню. — А что?

— А не знакомы ли вы с купцом Лопатиным, Никифором Семенычем? — продолжал я, стараясь, чтобы мой голос звучал по-деловому. — Я с ним в Монголии встретился, и там мы провернули кое-какие совместные дела. И он мне, признаться, показался человеком весьма дельным и хватким.

При упоминании этого имени лицо Сибирякова заметно помрачнело. Он снова опустился на стул, как будто почуял неладное.

— Лопатин? — протянул он с плохо скрываемым пренебрежением. — Знаю такого, как не знать. Торгаш. Чай из Кяхты возит, шелками балуется. Всего-то из второй гильдии. В лавке сидеть — это он мастер, а в золотопромышленных делах, уж поверьте, ни ухом ни рылом. Пустой человек для нашего ремесла!

Снова повысив голос, чтобы Рекунов не пропустил ни слова, я громко возразил:

— Ну что вы, Михаил Александрович! Не скажите! Предприятие, что мы с вами затеваем на Лене, — дело ведь масштабное! «Капиталистическое», как сейчас модно говорить. А где большие дела, там и большие капиталы нужны. И для привлечения этих капиталов можно поговорить и с господином Лопатиным, и с другими почтенными купцами, пусть и из второй гильдии. Лишние деньги обществу не помешают, как считаете?

Сибиряков нахмурился еще больше. Ему совершенно не улыбалась перспектива делить будущие барыши еще с кем-то, тем более с презренным «торгашом».

— Да ни к чему это, — процедил он сквозь зубы. — Мы и сами все оплатим!

— Ну, я подумаю! — бодро закончил я, поднимаясь. — Обо всем подумаем до завтра. Был рад нашей встрече, Михаил Александрович. До завтра.

Не успела дверь закрыться за массивной фигурой Сибирякова, как я заметил суетливое движение в глубине трактира. Рекунов, бросив на стол несколько монет, торопливо поднимался из-за стола.

— Куда же вы, Сергей Митрофанович⁈ — крикнул ему вслед половой, подбегая с салфеткой через руку. — Вам же еще кушанье ваше не принесли: и щи заказанные, и таймень жареный!

Но Сергей Митрофанович, не слушая его, почти бегом выскочил на улицу, словно боялся упустить что-то важное. Я усмехнулся. Все шло точно по плану. Верный страж побежал докладывать своей хозяйке ошеломляющие новости.

Изя, дождавшись, пока суета уляжется, подался ко мне через стол. Его глаза горели любопытством и тревогой.

— Курила, что это было? — прошептал он. — Ты что, и вправду собираешься иметь дело с этим шнорером?

Он не мог подобрать слова, чтобы охарактеризовать Сибирякова.

— Изя, я тебя умоляю, — ответил я с циничной усмешкой и залпом допил остатки кваса. — В России есть хорошая пословица: не было у бабы заботы, так купила порося. А у нас сейчас все произошло строго наоборот: не было гроша, да вдруг алтын.

Изя смотрел на меня, ничего не понимая.

— Ты что, не видишь? — Я рассмеялся. — Утром мы потеряли нашего главного инвестора. А теперь их сразу двое, а может быть, и трое.

Откинувшись на спинку стула, я наслаждаясь моментом.

— Смотри: тот хрен — Сибиряков — думал, что он единственный покупатель нашего товара. А теперь он знает, что и с другими я готов иметь дело, с тем же Лопатиным. И он будет думать, что, если не предложит нам лучших условий, мы пойдем к нему. А значит, завтра будет гораздо сговорчивее и покладистее. И готов на большее, лишь бы не упустить куш.

Я сделал паузу, позволив Изе переварить эту мысль.

— А Аглая Степановна? — продолжал я, и усмешка моя стала еще шире. — Теперь к ней прибежит Рекунов, и что он ей доложит? Что мелкий аферист Тарановский, оказывается, нарасхват. Что тот самый Сибиряков, который вчера ей пел про то, что на Бодайбо нет золота, сегодня самолично прибежал в трактир и, разыскав меня, обещал любое оборудование, лишь бы войти в долю. И что на горизонте маячит еще и третий претендент, какой-то Лопатин, да и в столице у него знакомства есть. Как знать, Изя, как знать… Может, наша суровая купчиха еще и передумает. В конце концов, сто двадцать тысяч — это, конечно, деньги. Но миллионы, которые она может потерять, — совсем другой коленкор.

И, пока Шнеерсон с круглыми глазами осознавал значение случившегося, я хлопнул его по плечу и, жестом подозвав полового, заказал шампанское.

— Так что расслабься, друг мой. Мы только что вышли сухими из воды, да еще и заставили двух щук самих бороться за право прыгнуть к нам в ведро. У нас теперь аукцион из дольщиков, Изя! Настоящий аукцион!

Глава 10

Глава 10

На следующий день события завертелись со стремительностью хорошо смазанного механизма: не успели мы с Изей допить утренний чай, как в дверь нашего номера на постоялом дворе постучали. На пороге стоял Рекунов, как всегда, прямой и невозмутимый. Вежливо поклонившись, он молча протянул мне сложенную вдвое записку с сургучной печатью и, не дожидаясь ответа, ушел. Я сломал сургуч. Аккуратным, бисерным почерком Аглаи Степановны было выведено всего несколько слов: «Господин Тарановский, почту за честь нынче видеть Вас у себя по делу, не терпящему отлагательства».

Я передал записку Изе. Он пробежал ее глазами, и на его лице расцвела хитрая, довольная улыбка.

— Ну что, Курила? Аукцион открыт? — спросил он, понизив голос. — И какие будут ставки, как думаешь?

— Аукцион идет на повышение, Изя, — усмехнулся я. — Тут уж можешь не сомневаться!

Через полчаса я уже входил в знакомый особняк. Меня проводили в тот же кабинет, где происходило неприятное объяснение. Но атмосфера сегодняшней встречи была совеем иной.

Аглая Степановна сидела на тахте. На ней было элегантное домашнее платье из темно-синего бархата с кружевными манжетами, и имела купчиха почти беззащитный вид. Но я не обманывался: несомненно, передо мной все та же хищница, просто сменившая боевую раскраску на маску раскаяния.

Она махнула