"Фантастика 2026-75". Компиляция. Книги 1-24 - Валерий Кобозев

— Любовь моя, — вздохнул я, нежно вытащив из ее руки незаряженное оружие. — Он к тебе приставал?

— Хуже, — сказала Эпона. — Он полез в наши вещи.

— Понятно, — ответил я, поднял оборванца и прямым в челюсть отправил его в сторону разочарованной толпы зевак. Я повернулся к возчику и сказал.

— Улица Медников, дом вдовы Лукия Сенны.

— Знаем такую, — все так же важно ответил возчик и ткнул мула острой палкой.

Как же надоело все, — тоскливо думал я. — Домой хочу. С плетью хочу по полям поскакать, заяц как раз сейчас сытый и резвый. Мать увидеть хочу, сестер и даже братца Даго, с которым никогда не был особенно дружен. Мы же расстались, когда мне было восемь. Вот интересно, а что он делает? Не забыл ли мою науку?

* * *

Даго весело скалил зубы, глядя на нестройные толпы арвернов и аллоброгов, подходивших к полю боя. Старый пройдоха Ларт Витини и впрямь не обманул. У него целый воз пороха оказался, да при том именного того, что годится для ружей. Порох с галер уж очень крупный, и чтобы его перемолоть и попутно не взорвать половину Эдуйи, у кельтов ни людей не хватит, ни ума. Так сказал ушлый пизанец, и тут Даго с ним скрепя сердце согласился. Штуцеров у него целая сотня, а вот людей, которым такое оружие можно доверить, не набралось и половины от этого числа. Дуракам Даго давать его не хотел. Все естество знатного всадника протестовало против такого кощунства. Так и получилось, что по возвращении он выбрал пятьдесят парней, которые свой штуцер холили, лелеяли и чистили как положено. У остальных он оружие отобрал, справедливо полагая, что не в коня корм.

Младший братец смог удивить. Как будто он, а как будто и не он. Бренн до одури похож на мать, красавицу Ровеку. Хоть и стала жена отца бабкой, судя по сроку, да только была она младше самого Даго. И он, чего гневить богов, на свою мачеху тайком заглядывался. Редкостной красоты баба. Купил себе молодую жену великий друид Дукариос. Решил погреть кости на старости лет. Когда Даго рассказал ему про слово «глаз» в письме, отец лишь хмыкнул одобрительно и больше об этом не вспоминал. Да только при чем тут глаз? Этого Даго так и не понял. А несколько дней назад отец пришел и сказал, что с Бренном беда случилась.

— Боги, наверное, ему шепчут, — проворчал Даго, вспоминая, что в письме, которое принес голубь, написано было про то, что им в тыл ударят сеноны. Отец тогда сказал, что никакие сеноны не ударят, и опять же сослался на богов.

Даго собой гордился. По совету брата они сделали перед строем деревянные загородки из сколоченных заостренных бревен, через которые не пройти тяжелой коннице. И кое-что он придумал сам. Сметливым умом воина Даго понимал, что опыта с новым оружием у них мало, а учить сотню людей дорого. А потому он дал каждому из своих амбактов по два штуцера и двух слуг из клейтов. Чтобы один стрелял, а двое заряжали и чистили. Пороховую гарь из ствола нужно удалять сразу же, иначе через пять выстрелов дорогущий штуцер можно использовать вместо дубины. Не от хорошей жизни он поступил так. Стрелять на дальнее расстояние из новых штуцеров пришлось учиться на месте будущей битвы. Пуля уходила вниз чуть ли не на человеческий рост, и даже прицельные планки не помогали. Полная дрянь. Это была еще одна причина, из-за которой он дал оружие самым сметливым из своих людей. Остальные только порох и пули без толку переведут. В общий ряд он поставил и стрелков с фитильными хейропирами. Их хватает в закромах знати, которая сама этим оружием брезгует. Набралось таких еще человек двадцать.

Тарвос, неблизкий родственник и вергобрет эдуев, стоял рядом и пристально вглядывался вдаль. Враг куда сильней. Вдвое больше привели неугомонные арверны, притащив с собой соседей-аллоброгов. В центре клубится тяжелая конница, цвет обоих народов. Дорогущие плащи из шелка и пурпура, страусиные перья, длинные кольчуги, роскошное разноцветье чеканных шлемов, украшенных камнями и эмалью. Кое у кого, у самых богатых, встречается тяжелый доспех, привезенный из Автократории. Как будто на праздник приехала знать. Хотя война — это и есть праздник. Это жертвоприношение богу войны. Потому-то и кельты, и германцы перед битвой одеваются нарядно, украшают себя золотом и тщательно расчесывают волосы. Вдруг к богам сегодня придется попасть, так нужно выглядеть достойно.

— Две сотни шагов, господин, — почтительно обратился один из амбактов. — Мы там белые камни положили. Вот они до них дошли.

— Те, кто со штуцерами! — заорал Даго. — Десять выстрелов. Бей по знати. Их там много. Пуля сама цель найдет. Бить поверх голов! Когда на сотню шагов подойдут, цельтесь не выше макушки!

Раздался грохот беспорядочных выстрелов, а сквозь клубы дыма, окутавшего центр эдуев, едва было видно врага, не ожидавшего подобной подлости. Они ведь еще не то, что построиться, собраться не успели. Даже риксы не проехали вдоль строя, собирая восторг воинов, а это и вовсе против всех обычаев. Разве можно так начинать бой? И разве могут пули из хейропиров лететь так далеко? Десять выстрелов сделали быстро. Так быстро, что на флангах и понять не смогли, а что тут вообще происходит. И почему на месте центра, где в ударный кулак собрались лучшие воины двух народов, зияет зловещая прореха. Две сотни людей и коней лежали на земле убитыми и ранеными. Хотя раненых оказалось совсем мало. Попадание в туловище или голову приносило мгновенную смерть, а в ногу… Лучше бы пуля попала в голову. Раздробленные голени висели на лоскутах кожи, а руки порой и вовсе отрывало напрочь. Арверны спешно построились, смыкая ряды. Они так и не поняли, что по-старому с ними воевать больше никто не станет.

— Еще десять выстрелов! — скомандовал Даго, увидев, как вражеское войско беспорядочно двинулось вперед, набирая ход. И арверны, и аллоброги идут несмело, без привычного задора. Они ждут, когда бронированный кулак конницы сокрушит центр, разорвет его пополам и вытопчет железными копытами. И тогда они бросятся добивать бегущих, свирепея от пролитой крови. Но тут и не пахнет привычной войной. Конница выбита до начала битвы, а эдуи, словно последние трусы, спрятались за деревянными ежами. Разве так воюют настоящие воины?

Снова раздался грохот, и снова центр эдуев окутал