"Фантастика 2026-75". Компиляция. Книги 1-24 - Валерий Кобозев

никогда. Жалование солдатам всегда платили с большой задержкой. По войску ходили упорные слухи, что оседает оно в торговых домах пизанцев, которые давали его в рост. Солдатское серебро возвращалось назад, немалым ручейком затекая в карманы трибунов и легатов. Чтобы искупить такую вопиющую несправедливость, воинам разрешали понемногу грабить, не давая ходу жалобам обиженных ими селян.

Котелок, едва успевший закоптить свои бока, весело забулькал, и Агис бросил в воду крупно нарубленную рыбу, пшено и луковицу. Вода задумалась было, но вскоре снова забила веселым ключом, едва не выплескиваясь через края. Старый воин бросил в котел щедрую щепоть соли, и даже слюну сглотнул в предвкушении. Конечно, то, что получится, не идет ни в какое сравнение с той ухой, что он доедал за господами в Сиракузах, но тоже вполне ничего. Особенно когда жрать хочется после дня, проведенного в строю.

— Эй, дядька Агис, расскажи сказку! — совсем еще нестарый арбалетчик, лет тридцати от роду, просительно посмотрел на товарища по сотне. Критянин Тойо везунчик. Пятнадцать лет всего отслужил, а уже за своей землей пришел.

— Сказку тебе рассказать? — Агис помешал в котле горячее варево и снял пробу. — Да можно и сказку, пока уха не дошла. Про то, как Великий шутник учил свиней летать, слышали?

— Не-е-ет! — заинтересованно потянулись к костру воины. Тут были и старики, честно отмотавшие свою двадцатку и долгие годы ждавшие земли, и тридцатилетние молодцы, схватившие за хвост птицу удачи. — Давай по летающих свиней!

— Это мне афиняне рассказали, — степенно продолжил Агис. — Было это в те времена, когда Афины нам кланялись. Весь мир у ног царей Энгоми лежал, и вот они тоже. Правили тогда в Афинах девять архонтов неправедных. Афинам царь Эней справедливые законы дал и позволил из самих себя правителей избирать. А чтобы они не смогли слишком уж сильно жиреть, то запретил наделы дробить и больше одного надела в одной семье иметь. Но люди — это такая сволочь, что в любом законе дырку найдут. И стали сильные люди в кучки сбиваться, бедняков в долги вводить, и землю за долги забирать. А поскольку против закона самого царя царей это, то наделы понарошку младшим детям отдавали. Вот так и вышло, что даже сам царь против своих установлений ничего сделать не мог. А сильные люди в архонты пробились и на долгие годы ими остались. Голосуют-то землей, вот они и побеждали завсегда.

— Демократия эта — дерьмо, — с чувством сказал арбалетчик. — Вранье одно. Был я в Беотии. Там и сейчас так. Одно название, что народ правит.

— Так вот, — продолжил Агис, с чувством пробуя горячую ушицу, — дошли слухи до самого царя, что неправедный суд творят архонты. Что разоряют бедных, что отнимают вдовьи уделы и отдают близким людишкам. И что без мзды суда не правят. И надел царь Эней тунику, сел на весло, как простой матрос, да и поплыл в Афины, чтобы посмотреть, что там и как.

— Царь! — охнул кто-то. — На весло! Да ты не ври-то!

— То Эней! — ткнули его в бок. — Он бог. Ему можно.

— И приплыл он в Афины, — рассказывал Агис, — потолкался в порту Пирейском, с торговцами на рынке потолковал. А особливо с тетками, которые пирожками торгуют. А что? Дело хорошее. И пирожком можно угоститься, и бабу послушать. У бабы язык без костей, сами знаете. Баба молчать не станет. И что было расскажет, и чего не было. Походил царь Эней, поел пирожков с рыбой, да с мясом, да с грушей в меду, и понял, что правдивы слухи. И не нарушен вроде закон, а на самом деле нарушен. Опечалился он тогда и стал думу думать. День думал, два думал, а на третий придумал. Пришел он на суд в день Великого солнца, послушал и еще больше опечалился. Что ни решение, то беззаконие. Что ни дело, то обида честному человеку, или вдове какой, или сироте, за которого вступиться некому. Вышел тогда царь Эней и спросил архонтов: «когда, говорит, в Афинах честный суд начнется?» А ему со смехом отвечают: «а когда свиньи летать начнут».

— Уха поспела, дядька? — спросил вдруг арбалетчик, но на него зашикали.

— Поспела, — ответил Агис. — Немного осталось. Так вот, вышел царь Эней к горожанам, которые плакали от разорения и виры неправедной, и сказал им такие слова: «приходите, люди добрые, завтра к полудню, к подножию акрополя. Ваши архонты говорят, что когда свиньи летать начнут, то и суд в Афинах будет такой, каким его царь царей установил. Увидите, как я свиней летать научу».

— И как же? — раскрыл рот один из слушавших. — Неужто свиньи полетели?

— Послал царь Эней полсотни молодцов со своего корабля, — Агис не обратил внимания на выкрик, — и приказал тех архонтов связать. Собрались афиняне в следующий полдень у подножия акрополя. А вы знаете, там же гора в триста локтей высоты. Стоят, значит, люди, и ждут, когда свиньи полетят. Верят в чудо. Уж больно человек тот им убедительным показался. А тут они видят, что со скалы архонты полетели, один за другим. Летят и о камни разбиваются. А к ним царь Эней выходит в шапке своей трехцветной да говорит: я люди добрые, обещал, что свиней летать научу. Но что они приземляться научатся, я не обещал. Даже боги не все могут.

— Ха-ха-ха-ха, — загоготали воины.

— Вот бы старосту моего так летать научили, — сказал кто-то. — Ох и кровопийца был.

— И полусотника нашего, — вторили ему. И тут из темноты раздался злой голос.

— Палок захотел, солдат?

— Меня нельзя палками, господин сотник, — вытянулся Агис. — Два трезубца имею и малую медаль за храбрость.

— Зато тебя в нарядах сгноить можно, — пообещал тот. — Завязывай со своими сказками, солдат. А то не посмотрю на твои трезубцы.

— Слушаюсь, господин сотник! — гаркнул Агис. — Есть завязать со сказками! Могу быль рассказать, как людишки на черной карете бабу, только что родившую, в темницу повезли. Не желаете посмеяться? Шибко веселая история, обхохочетесь. Я своей дырявой шкурой чую, что за горами мы ее продолжение увидим. Уж больно у той бабы муж злопамятный.

— Заткнись, — сотник опасно приблизился к Агису и зашипел. — Заткнись, старик. Ты за своей землей идешь, помни