Приграничье 1-13 - Павел Николаевич Корнев

— Идите обедать! — позвала она, сняв с варева очередную пробу.

Суп оказался неплох. Я выскреб свою порцию до дна и с кружкой травяного настоя сменил на посту Клопа. Сидел на поваленном стволе, прихлебывал чай, смотрел на трассу.

Время шло, грузовик не возвращался. И понемногу это начало напрягать.

Не случилось ли чего?

Ладно хоть Яна в покое оставила. В гробу это налаживание эмоционального контакта видел. Не до того сейчас.

Шурик Ермолов все предусмотрел и спланировал, но о независимых кондукторах он ни сном ни духом не знал. И возникает вопрос: одни здесь такие ухари были, или дальше тоже без сюрпризов не обойдется? У кондуктора окно отжать все равно что у голодного волка из пасти шмат мяса выдернуть. Да еще Вера из строя выбыла…

Подошел Серый, спросил о грузовике, забрал пустую кружку и вернулся к костру. Я взглянул на часы и поморщился. Уже к четырем часам время подходит, еще немного, и от окна придется в темноте возвращаться. Все же до него путь неблизкий, да и дорогу не знаем…

И тут на трассе показался наш "шестьдесят шестой"!

Я сообщил об этом Серому и выдвинулся из кустов, но остановился на опушке, готовый в любой момент нырнуть обратно в лес. К счастью, обошлось без неожиданностей.

— Это мы! — предупредил меня по рации Напалм, а потом и вовсе высунулся из распахнутой дверцы кабины. Лысина в лучах клонившегося к закату солнца так и сверкнула.

Грузовик, переваливаясь с борта на борт, проехал через поле, и Серый указал водителю небольшую полянку, где машину от дороги прикрывали густые кусты. Стоило Напалму выбраться из кабины, я подошел и поинтересовался здоровьем Веры.

— Нормально все с ней будет, — успокоил меня Напалм. — Но неделю в лазарете проваляется. Обе берцовые кости сломаны.

— Как вас приняли? Проблем не было?

— Да какие могут проблемы? — фыркнул пиромант. — Мы ж по ведомству Конопатого официально числимся. Удостоверения показали, и все дела.

Григорий Кузьминок, прозванный за характерную внешность Конопатым, руководил в Дружине отделом контрразведки, притеснять его сотрудников было себе дороже.

— Ладно, — вздохнул я. — Идем!

Мы зашагали к лагерю и почти сразу наткнулись на валькирий.

— Выдвигаемся? — спросила Лика.

Выглядела ведьма бледной словно смерть, синие глаза горели лихорадочным блеском, под ними расплылись темные пятна. Мелькнула мысль, что обратно ее придется тащить на собственном горбу, а надрываться мне вовсе не хотелось. Да и Напалм толком восстановиться не успел. Понадобится выложиться, точно с откатом сляжет.

И что мне потом — одному по болотам шастать?

— Идемте! — позвал я всех за собой. — Да не надо ничего брать пока! Просто осмотримся.

Мы прошли через лесок к огромной луже, и там я указал на заболоченное поле.

— Туда от десяти до пятнадцати километров и обратно столько же! Дорогу мы не знаем, а уже пятый час. Опять ночевать у окна будем?

Яна передернула плечами и спросила напарницу:

— Может, и в самом деле сегодня отдохнем?

Лика напряженно и с некоторой даже тревогой посмотрела в небо, потом покачала головой:

— Выбьемся из графика.

— На фиг график, — немедленно отозвался Напалм. — Сейчас даже спичку взглядом не зажгу! Сил нет, сдох бобик!

Лика возмущенно фыркнула.

— Мы вдвоем сейчас можем пройтись, дорогу разведать, — предложил я компромиссный вариант и указал на лысую вершину в паре километров от нас. — Вон с того холма вся округа как на ладони. А завтра с самого утра выдвинемся на место.

Черная ведьма вновь посмотрела в небо и задумалась.

— Ладно! — сдалась она. — Так поступим. Идем, Яна.

Ведьмы ушли к лагерю, а мы с Напалмом зашагали в обход лужи. Я заметил на поясе пироманта револьвер и усмехнулся:

— Решил стволом обзавестись?

— Вера настояла, — пояснил Напалм. — Пристала как банный лист, возьми да возьми…

— И правильно сделала.

— Да ну вас!

Вскоре лужа обмельчала и превратилась в раскисшую грязь, уже начинавшую подсыхать по краям. Полевая трава сменилась низенькими кусточками, меж них желтела рыжая глина. Немного дальше среди высокой синеватой осоки зажурчал ручей; мы перепрыгнули его и зашагали к холму напрямик через поле. Под ногами влажно чавкала сырая глина, время от времени на пути попадались мутные лужи, приходилось их обходить. Но лучше так, чем по колено в воде пробираться.

— Я там порылся в сумках, пока ехал, — сообщил Напалм, достал пачку папирос и, пользуясь временной свободой, с наслаждением закурил. Насчет "и спичку взглядом не зажгу" он явно прибеднялся.

— Надеюсь, после этого наша сумка не потяжелела на пару-тройку килограмм? — поморщился я. — Если взял что-то сверху, надо вернуть. Был уговор поделить янтарь поровну.

— Вес не изменился, сумки взвесили, — уверил меня пиромант. — Просто небольшую сортировку провел. Чисто из эстетических соображений нам покрупнее куски янтаря отобрал. Надеюсь, это не идет вразрез с твоими моральными принципами?

Я осмотрел поле в прихваченный из лагеря бинокль и покачал головой.

— Не идет, уговор только по весу был.

Напалм заржал.

— А у тебя гибкие принципы, как я погляжу!

— Кто бы говорил, — проворчал я и спросил: — Как думаешь, сколько получится за янтарь выручить?

— Ювелир тебе, что ли? — фыркнул Напалм. — Там восемнадцать килограммов с копейками, и камни в основном крупные. С учетом доли скупщика где-то тысяч восемьдесят чистыми выйдет. Но надо надежного человека искать.

— Сколько?! — переспросил я, решив, что ослышался.

— От восьмидесяти до девяноста тысяч золотом, — повторил пиромант, кинул в лужу окурок и сразу достал новую папиросу. Смял картонный мундштук, сунул в рот. — Если и больше, то не особо.

— Неслабо!

Напалм кивнул:

— И я о том же. Может, ну его все в баню? По домам, а?

Я покачал головой:

— Не выйдет. Такие договоренности нарушать себе дороже. И учитывай, что делить на троих придется. Ермолов тоже в доле.

— А у него рожа не треснет?! — взорвался Напалм.

— Он эту экспедицию оплатил.

— Вот и вернем, сколько потратил!

— Так дела не делаются, — отрезал я и, прежде чем пиромант успел возмутиться, продолжил: — С Ермоловым можно без скупщиков обойтись, сразу товар напрямую сдать.

Напалм задумался и потер длинный нос.

— Если будет надежная крыша, — произнес он, выдохнув дым, — янтарь вообще можно будет никому не сдавать. Наймем за процент того же Василенко, он камни к заливке энергией подготовит. Мелочовку как обереги через ювелирные салоны в продажу пустим, крупные камни гимназистам и ведьмам напрямую продадим. Видел, как у девчонок глаза при виде янтаря загорелись?

— Сколько сверху получим?

— Без понятия. Раза в два больше, наверное. Но чистыми меньше выйдет.

— Лихо.

Пиромант кивнул.

— Я так думаю, — предположил он, — кондуктор на ту сторону наркоту нес, которую