Приграничье 1-13 - Павел Николаевич Корнев

половину черепа. И тут же на другом краю поляны мелькнуло красно-синее пятно. Я спешно юркнул за молодой дуб, и ствол дрогнул, принимая на себя заряд прилетевшей из леса картечи. Прижимаясь к дереву спиной, я опустился на корточки и воткнул в карабин новый магазин.

Дело швах!

Заметить, куда перебежал стрелок, не удалось, а "Чешуя дракона" была на последнем издыхании. Рисковать нельзя, подставлюсь — отгребу. Но и сидеть на одном месте слишком опасно, противник может зайти сбоку.

Я на миг высунулся из-за дерева и сразу спрятался обратно; хлопнул запоздалый выстрел, полетела содранная картечью кора. Пользуясь моментом, я перекатом ушел в другую сторону и схоронился за дубом толще и солидней. Стрелок пальнул вдогонку дважды, но оба раза положил картечь правее и выше.

На берегу сверкнула белая вспышка, мелькнул росчерк "иглы стужи", и сразу лопнуло перемороженное дерево, повалился обломившийся ствол. Невысокий парень с дробовиком испуганно отпрыгнул от него, выстрелил последний раз и бросился наутек, проламываясь сквозь кусты.

Я поймал на прицел красно-синее пятно "аляски" выстрелил, довел ствол и выстрелил снова. Промахнуться не мог, но коротышка скрылся в лесу. Откуда-то сбоку вынырнула Яна и швырнула ему вдогонку молнию. Мимо!

— Как там? — крикнул я ведьме.

— Жить будут! — отозвалась валькирия.

Я вытянул из-за ворота цепочку и скомандовал:

— Заряди и возвращайся!

Яна заколебалась, но все же достала из сумки залитый магией деревянный шар и прикоснулась им к отводящему пули амулету. "Чешуя дракона" задрожала, серебряная цепочка обожгла шею холодом.

— Иди! — крикнул я и бросился вдогонку за беглецом, нисколько не опасаясь заблудиться, — если верить выкладкам Смирнова, от переправы через реку до окна было самое большее полкилометра. Мимо не пробегу.

При чем здесь окно? Да это кондуктор от нас ноги сделал! Уходили двое, возвращались втроем, точно, кондуктора с той стороны встречали!

С подзаряженным амулетом я почувствовал себя куда уверенней, с ходу проломился через кусты и рванул вдогонку за беглецом. Меж деревьев зазмеилась извилистая тропинка, по ней и побежал, перемахнув через обсыпавшуюся яму с десятком заточенных железных штырей на дне.

Вскоре лес поредел, я выбежал на опушку и заметил среди деревьев мельтешение яркой "аляски". Кондуктор опережал меня метров на семьдесят, почти сразу он юркнул за высоченный каменный столп. Красно-синее пятно мелькнуло в зеленой листве и пропало; беглец окончательно скрылся из виду.

Перешел на ту сторону. Я почувствовал это, сам не знаю как.

Но исключительно на интуицию я полагаться не стал, добежал до выставленных в кольцо каменных менгиров и никого там не обнаружил. Только валялось в траве брошенное ружье, ижевский полуавтомат МР-153.

Я поднял его, поспешил обратно и вскоре наткнулся на запыхавшуюся Яну.

— Это окно? — указала ведьма на таинственное сооружение.

— Да, — ответил я. — Почему автоматы не заблокировали? Вы же умеете!

— Слишком далеко и за текущей водой, — пояснила ведьма, — а я после окна до сих пор как лимон выжата!

Я выругался и достал рацию.

— Вера, ты как?

Вместо девушки отозвался Напалм.

— Жить будет, — коротко ответил пиромант.

Засорять эфир расспросами я не стал, позвал за собой Яну и поспешил к переправе, внимательно глядя под ноги — влететь в волчью яму из-за собственной безалаберности не хотелось совершенно.

На затянутой дымом полянке я отправил Яну на тот берег, а сам задержался обыскать обгоревшего покойника.

Ничего интересного в карманах кожаной куртки не обнаружилось. Забрал только старенький АКМ и магазины к нему, пустые и снаряженные. Потом глянул с берега в поисках второго трупа, но того нигде видно не было; не иначе унесло течением. Зато в кустах наткнулся на синюю спортивную сумку, доверху набитую пластиковыми пакетами с янтарем.

Тогда я проверил кусты, откуда стрелял кондуктор, и отыскал в них еще одну сумку с прозрачно-желтым поделочным камнем. Видимо, партия товара с той стороны.

Не знаю точно, на какую сумму потянут мои находки, но уверен — затраты на экспедицию уже отбились сторицей.

Да, оставлять сумки в лесу я не собирался. Чего добру пропадать?

Крякнул, поднимая их с земли, и заковылял к перекинутым через речку бревнам.

Идет бычок, качается,

Вздыхает на ходу:

— Ох, доска кончается…

Черт! А стихи-то о пиратах! Бычка за борт по доске спустили, выходит.

Вот и у нас… добыча…

5

Когда я перетащил свою добычу на другой берег, Вера лежала на земле с перебинтованной ногой, а Напалм осторожно накладывал на голень жены шину из порубленных топором веток.

— Перелом? — спросил я, глянув в развороченную ловушку. Там из земли торчали обломки заостренных прутьев.

— Да, — отозвалась бледная как полотно девушка и закусила губу.

Лика уже была на ногах, кожа у нее на лбу была рассечена. Ведьме просто повезло, что бревнышко угодило торцом, а не боковиной с гвоздями.

— У Серого стрельба была, — сообщила валькирия. — На них те, с заимки, выскочили. Отбились, но Гуся наповал.

— Как так?

— Колдун.

Я выругался и спросил:

— Хоть положили их?

— Нет, отошли.

Час от часу не легче! Теперь еще заимку штурмовать придется! Мимо-то не проехать!

— Яна, сможешь Веру на ноги поставить? — спросил я светловолосую валькирию.

— Не в походных условиях, — покачала девушка головой.

— Черт! — выругался я. — Ладно, давайте убираться отсюда!

— Сначала закроем окно! — заявила Лика.

— Какое окно? К ним в любой момент подкрепление подойти может!

Но упертые ведьмы ничего и слушать не стали. Они просто взяли и ушли. Самовольно.

Субординация? Здравый смысл? Инстинкт самосохранения?

Не слышали!

— Веру придется нести, — сказал Напалм, когда ведьмы скрылись в за кустами. — Только сначала обезболивающее должно подействовать. Время пока есть.

— Унесем.

— Как себя чувствуешь? — склонился пиромант к жене. — Пить хочешь?

— Не хочу, — ответила та и попросила: — Не дергай меня, пожалуйста.

Напалм вздохнул и ссутулился. Я опустился на землю рядом с ним и спросил:

— Ты сам как? Не схватил откат?

— Да не! — отмахнулся пироманта. — У меня со вчерашнего дня в крови химии столько, что пол-леса без последствия спалить могу.

Я успокоился, присел рядом с трофейными сумками и расстегнул одну из них.

— Напалм, почем в Форте янтарь, не знаешь?

— Рубль за грамм.

— Солидно, — хмыкнул я.

В совокупности обе сумки тянули килограмм на тридцать, никак не меньше. Тридцать тысяч золотом — сумма более чем приличная, даже если придется делиться с ведьмами.

Хотя почему — если? Делиться точно придется.

Подавив жадность в зародыше, я связался по рации с Серым и попросил прислать человека для переноски трофеев. Тот поначалу наотрез отказался даже разговаривать об этом, но, когда узнал примерную сумму выручки, передумал и