Приграничье 1-13 - Павел Николаевич Корнев

мы в бочках нашли, а на выручку партию янтаря закупил. Нелегально, скорее всего, у черных копателей. И если протащит еще, то может серьезно сбить цены. Кондуктору ведь окна не нужны, чтобы через Границу ходить, так?

— На своем горбу через Границу много не пронесешь, — пожал я плечами. — И никогда не угадаешь, куда именно вывалишься. Да и цены быстро восстановятся, у алхимиков и чародеев потребность в янтаре постоянная. Они его в переработку пускают.

— Может, и так, — хмыкнул Напалм.

Понемногу сырая низина осталась позади, начали попадаться заросли кустов, зазмеились по земле отростки ежовника. Их обходили стороной: если наступить, молодые побеги могут захлестнуть ногу, замучаешься потом шипы выдирать.

Налетела мошкара; Напалм дыхнул на них дымом, и мошки вспыхнули бессчетными яркими точками и осыпались крупинками пепла.

— Смотрю, ты будто и не напрягался сегодня, — отметил я.

— Контролируемое распределение энергии и правильные препараты — это сила! — рассмеялся пиромант.

— Ну и хорошо, а то я мазь от насекомых забыл у Веры попросить.

На смену кустам пришли деревья, и вскоре мы начали взбираться на крутой склон холма. Успевший за это время выкурить уже три папиросы Напалм очень быстро отстал и шумно сопел позади, вытирая кативший с лица пот. Я разогрелся и расстегнул фуфайку, но особо не запыхался.

— Курить — здоровью вредить, — наставительно сказал я пироманту, дождавшись его на небольшой прогалинке между узловатых кленов.

— Кто не курит и не пьет, тот здоровеньким умрет, — парировал Напалм, хрипло выдохнул, сплюнул под ноги и сорвал с куста голубой листок. — Хрень какая-то! Что это за растение вообще такое?

— К ботаникам обратись, — посоветовал я. — И не рви что попало, траванешься еще.

— Я в перчатках!

— А эфирные масла?

Пиромант выбросил лист и вытер перчатку о штанину.

— Шутишь, поди?

— Да хрен там, были случаи.

Ближе к верхушке склон стал не таким крутым, но кусты и деревья начали расти куда гуще; на ветках появились шипы.

Боярышник, что ли? Очень похоже.

Сюда бы мачете!

Оценив заросли, я оставил идею продраться через колючие кусты и подался назад.

— Попробуем обойти.

Напалм кивнул и вдруг ухватил меня за полу фуфайки.

— Ну-ка, погоди! У тебя здесь дыра какая-то… — Пиромант запустил пальцы в подкладку, надавил изнутри и вытащил картечину. — Интересно девки пляшут!

Я взвесил на ладони свинцовый шарик и кинул его за спину.

Выходит, сбежавший кондуктор все же был не совсем косоруким и меня слегка зацепил. Но многослойный кевлар удар смягчил, в горячке я даже не почувствовал ничего.

Мы двинулись вдоль колючих зарослей, и очень скоро Напалму это надоело.

— А на фига нам вообще туда лезть? — спросил он, тяжело переводя дух. — Вернемся и скажем, что все чики-пуки.

— Осмотреться надо, — ответил я и, заметив в колючих кустах прореху, пригнулся и шагнул вверх по склону.

На глаза попались концы обрубленных ветвей; кто-то явно продирался здесь, орудуя тесаком или мачете. Ничего удивительного — все же господствующая высота, где еще устраивать наблюдательный пункт, если не здесь?

Ближе к макушке холма боярышник стал заметно выше, там уже можно было не пробираться по узкому лазу, а нормально идти под деревьями, пусть и втянув голову в плечи. А потом — как отрезало. Ни единого кустика, только трава.

Шагать сразу стало веселее и проще; Напалм даже начал что-то негромко насвистывать себе под нос, но моментально заткнулся, как только поднялся на вершину холма и увидел плешь старого кострища.

Но хрен бы с ним, с кострищем, — среди углей валялись закопченные человеческие кости. Большую часть скелета давно растащило зверье, а веревки на вбитых в землю колышках полностью не прогорели и продолжили удерживать на месте кости рук и ног.

— Живым жгли? — предположил Напалм.

Я машинально перехватил "сайгу", огляделся по сторонам и кивнул.

— Похоже на то.

— Давай смотри, что хотел, и валим отсюда! — заторопился пиромант.

Да мне и самому стало на верхушке лысой горы как-то не по себе. Пусть жертвоприношение провели никак не меньше недели назад, а то и двух, некие отголоски ритуала ощущались до сих пор. Приближаться к кострищу не хотелось, хотелось развернуться и поскорее отсюда уйти.

На глаза попалось белое пятно; из высокой травы мне скалился череп с дырой во лбу.

Ого! Доводилось с подобными художествами сталкиваться. Если тут почитатели трехрогого отметились, стоит делать ноги, пока беды не вышло.

Я отошел подальше от костра и оглядел в бинокль открывавшийся с холма вид. Поле, ручьи, редкие рыжие пятна камыша, опушка леса километрах в двух по прямой. И никаких признаков человеческого жилья. Ни следов ехавших по грязи машин, ни поднимающегося над деревьями дымка. Ничего не блестит, не светится в лучах заходящего солнца.

Но вот дальше…

— Ты уснул, что ли? — одернул меня Напалм, который разминал в пальцах папиросу, но пока не спешил совать ее в рот.

— На, глянь. — Я передал ему бинокль и подсказал: — На небо смотри. У Границы ничего странного не замечаешь?

Пиромант убрал папиросу за ухо, приник к окулярам и спросил:

— И что странного я должен увидеть?

— Небо светится.

— Оно у Границы всегда светится.

Это действительно было так, но обычно свечение удавалось разглядеть либо ночью, либо в непосредственной близости от Границы. А сейчас от нас до нее километров двадцать по прямой, если не больше.

— Ерунда, в общем, — сказал Напалм, возвращая бинокль. — Забей.

— И магический фон какой-то странный…

На сердце было неспокойно, сломанные ребра ныли, будто от надвигающейся непогоды. Так, может, в этом все и дело? Очередная мимолетная вьюга накроет?

Или просто устал?

— Ладно, идем! — махнул я рукой и направился к проходу в боярышнике, по широкой дуге обходя кострище.

Напалм оглянулся и вдруг предложил:

— Может, хоть помолишься? Я в это не верю, но клин клином, говорят…

Идея была здравой, только у меня от предложения пироманта по спине мурашки так и побежали.

— Не буди лихо, пока оно тихо, — пробурчал я, перекрестился и ускорил шаг.

Тут одной молитвой не обойдешься. Священника надо привезти, пусть освятит здесь все кругом. Вот с окнами разберемся, и через Ермолова патрульным на это место наводку дадим. Глядишь, кого на горячем прихватят.

На обратном пути через поле нас нагнали ранние весенние сумерки, и я в очередной раз порадовался, что сумел отговорить Лику от похода к окну. Ночевать посреди леса не слишком безопасно и элементарно холодно.

Лагерь за потраченное на разведку окрестностей время заметно преобразился. Вокруг давших нам приют развалин установили цепь накопителей Иванова, а над стенами вместо обвалившейся крыши навесили брезентовый полог. Но больше