Фантастика 2026-97 - Ольга Кобзева

Но то, что деньги нашлись, ваше руководство вспомнило сразу после того, как я сообщил, что к ним придет проверка ОБХСС. Наверное, опасаются, что могут копнуть поглубже, а там такие суммы всплывут, что эти тысяч копейками покажутся. На, бери деньги, пока дают, и иди.

Нина сбросила черную резинку и пересчитала зеленоватые «полтинники». Губы ее задрожали, и она отбросила шелестящие бумажки, как будто они жгли ей руку.

— Но здесь всего тысяча…

— А ты сколько хотела?

— Ну, хотя бы половину….

— Нет, можешь губу закатать и идти в милицию, но больше я тебе не дам. Во всяком случае пока.

Собравшаяся рыдать девушка вскинула голову:

— Что значить пока?

— А то и значить. Ты же, наверное, все деньги уже распланировала — лекарств маме накупить, себе шубку, а то ходишь, как оборванка, дачку с участком… Что молчишь? Я прав?

— Прав. Да, я запланировала купить одежду, маму в санаторий отправить. Да, просто мясо на рынке покупать.

— Вот видишь, ты все запланировала. Ты умная, а вокруг тебя идиоты. Твои боссы конечно охренели от шальных денег, но они очень умные люди и пропажу денег не забудут. Если ты надеешься скрыть, что вы станете хорошо жить, то это большая наивность с твоей стороны. Они сразу это узнают, и тогда тебя просто убьют. Конечно не сами, но найти тех, кто это сделает при их деньгах — не проблема. И маму твою убьют, и брата. А скорее всего убьют тебя и брата, а парализованная мама без вас умрет, в мучениях, так как некому будет о ней заботится, и она никому не нужна. А тебя и брата еще будут пытать, мучать, пока не заберут все деньги. Хочешь, я расскажу тебе, как будут пытать твоего брата на глазах тебя и твоей матери? А потом с тобой что сделают? Интересно?

— Ты меня специально пугаешь! Скажи, ведь ты специально так говоришь?! — Нина закусила кулак, с трудом сдерживая слезы.

— Нет, мне не зачем тебя пугать. Я просто не хочу, чтобы ты попалась. Сейчас на эту тысячу купишь на аптечном складе лекарства для матери, на всю сумму и будешь сидеть тихо. Если хочешь еще денег — будешь делится со мной информацией. Ты же документы печатаешь? Бухгалтерские тоже?

— Нет, бухгалтерия от руки все пишет. Но я все письма по платежам и переводам печатаю.

— Вот и молодец. Следи, запоминай. Мне интересно все, но особенно большие суммы. Понимаешь, реально большие. Только не вздумай что-то записывать, поймают сразу, только запоминай — кому, куда, за что и сколько. Опять же, переводы мне не интересны, только снятие наличных сумм. Все поняла.

— Я поняла — Нина кивнула русой головой: — Все сделаю как ты скажешь. Но, Паша…

— Что?

— Может дашь мне еще немножко денежек, пожалуйста — она быстро— быстро захлопала накрашенными тушью ресницами и положила мне на кисть свою маленькую ладошку: — Я себе такую классную курточек хочу на барахолке купить. И шапочку…

Наверное, в ее глазах, это выглядело крайне соблазнительно, и при некоторых обстоятельствах, наверное, отреагировал по-другому… Но я не спал ночь, а после дурного дневного сна, чувствовал себя препогано, да и ее анемичные косточки, обтянутые полупрозрачной кожей, не являлись предметом моего вожделения, поэтому я только заржал.

Нина вспыхнула и разрыдалась, закрыв лицо руками, попыталась встать, но я успел схватить ее. Она рыдала так горько и безутешно, что я растерялся.

— Ну хватит, перестань. Ты, наверное, меня не так поняла. Перестань реветь — я осторожно погладил девушку по костлявому плечу.

— Что тут не понять?! Я сама все вижу! Я страшная и некрасивая! На меня никто внимания не обращает! Одеваюсь как лахудра, бегаю из дома на работу, а с работы домой! Так и умру, а у меня еще не разу ни с кем не было… — плач стал стихать, я обрадовался, не особо вникая в ее причитания, и приобнял девушку, надеясь, что она успокоится.

— И ничего ты не некрасивая. Очень даже красивая. Изящная блондинка с классическими чертами лица. Просто тебе надо перестать бегать по замкнутому кругу и оглянуться вокруг. Ты просто не замечаешь, что есть люди, которым ты нравишься…

— Правда? Ты правду говоришь или из жалости, чтобы я замолчала — на меня требовательно, в упор смотрели серые глазища, в которых плескалось отчаянье.

— Ну конечно правду. Ты хорошенькая и я не верю, что вокруг нет человека, которому ты очень нравишься…

— А тебе я нравлюсь?

И я по глупости сказал — да…

Плохой. (Пояснительная команда сообщает, что это не главный герой. Это кто-то из второстепенных персонажей данной повести — Кадет или Студент).

Плохой вчера вечер у меня был — чуть не убили, причём три раза. Вначале Близнюк, потеряв остатки разума, душил меня в коридоре. Потом, когда я привёз в РОВД настоящую Инну, которая оказалась совсем не Инной, вернее не той Инной которая требовалась Близнюку, а Инной с паспортом, старший оперуполномоченный попробовал меня снова задушить, но я вырвался и убежал на улицу. Через полчаса мне сказали, что капитан успокоился и требует, чтобы я выяснил у Инны, кто из ее подруг мог воспользоваться ее данными. А через два часа в РОВД ворвался здоровый мужик — папа настоящей Инны. Найдя свою кровиночку в слезах и соплях, он набросился на меня. Хорошо, что Близнюк успел подскочить и удержал эту гориллу, пообещав, что завтра меня или кастрируют, или расстреляют. Первый вариант мужику понравился, и он ушел из отдела, ведя за руку зареванную двадцатилетнюю кровиночку. Сегодня я шел на службу, в ожидании всего самого плохого, что может случиться с человеком. И судьба меня не обманула, вчерашний день оказался лишь легкой тенью дня сегодняшнего.

Мне оставалось дойти до РОВД около сотни шагов, когда меня кто-то окликнул. Сегодня я все утро бегал по району, разнося повестки, отрабатывая вчерашний залет, поэтому к зданию райотдела подходил на пару часов позже, чем обычно. И вот, произошло то, на что я не смел и надеяться — фортуна повернулась ко мне, чем положено — из-за угла дома весело скалилась и манила меня пальчиком ненастоящая Инна. Я в два прыжка оказался рядом с воровкой и обманщицей, крепко схватил ее за рукав куртки, чтобы через секунду, вскрикнув от боли, отскочить назад…

— Тебе кто так учил с девушками обращаться?! — лже — Инна махнула перед моим лицом страшной даже с виду, огромной и кривой, черной иглой.

— Пошли со мной — я, угрожающе сжав кулаки, шагнул