Фантастика 2026-146 - Николай Скиба

Из глубины ущелья потянуло могильным холодом — не просто прохладой от тени, а пронизывающим, влажным холодом, который заставил меня поёжиться. И вместе с холодом шёл запах. Кислый, сладковатый, тошнотворный аромат, который заставил меня поморщиться и инстинктивно отступить на шаг.

Я слишком хорошо знал этот запах — так пахло рядом с логовами крупных хищников. Старые кости, остатки добычи, которые разлагались в тени месяцами. Гниющее мясо, застоявшаяся кровь, моча хищника, которой он метил территорию. Весь этот букет смерти и разложения ударил в ноздри с такой силой, что я невольно зажал нос рукавом.

— Падаль, — выдохнул я сквозь ткань, чувствуя, как желудок сжимается от отвращения. — И много.

Красавчик на моём плече съёжился в комок, его шёрстка встала дыбом. Маленькое тельце дрожало, и зверёк издавал едва различимое скуление — звук чистого, животного страха. Его инстинкты кричали: «Беги! Здесь смерть!»

В этот момент на противоположном конце ущелья появилась ветряная рысь.

Она сидела на каменном выступе в глубине расщелины, её серебристо-голубая шерсть слабо мерцала в полумраке, как призрачное пламя. Даже на таком расстоянии я видел, как её мех колышется в невидимых воздушных потоках. Зверь смотрел прямо на меня, и в её взгляде не было ни страха, ни настороженности, ни паники загнанной в угол добычи.

Только холодное любопытство и что-то ещё. Что-то, что заставило холодок пробежать по моему позвоночнику.

В её серебристых глазах плескалось откровенное… удовлетворение.

— Дело плохо, — прошептал я, и голос звучал не так уверенно, как хотелось бы. Охотничий азарт боролся с растущим чувством тревоги.

Рысь медленно поднялась, изящно потянулась, выгнув спину, и бросила на меня взгляд. Долгий, оценивающий взгляд хищника. В её серебристых глазах мелькнуло что-то, что можно было принять за насмешку или даже сожаление. Словно она говорила: «Ничего личного, но ты зашёл слишком далеко.»

А затем она развернулась — неторопливо, демонстративно — и скрылась в глубине ущелья.

Я сделал шаг, но Афина вдруг вцепилась зубами в край моей куртки, резко дёрнув назад. Кошка напряглась всем телом, её уши прижались к голове, а хвост распушился до размеров ершика для чистки ружья.

— Ты чего? Нет, что за…

Из леса позади нас донёсся топот. Не один зверь — целая стая. Звук копыт по твёрдой земле, треск ломающихся веток, тяжёлое дыхание крупных животных на бегу.

Я обернулся и увидел тех самых шестилапых зверей, которых мы встречали у поляны с козами. Е-ранг, выше двадцатого уровня каждый. Мое сердце пропустило удар, когда осознание ситуации ударило, как молния.

Их чёрная шкура раньше сливалась с тенями между деревьями, делая их почти призрачными. Но сейчас они не прятались. Они охотились.

Три хищника двигались с той смертельной грацией, которая заставляет кровь стынуть в жилах. Шесть лап каждого работали в идеальном ритме, создавая гипнотический танец смерти. Когти бесшумно цеплялись за землю, мускулы перекатывались под тёмной шкурой волнами сдержанной мощи. Их жёлтые глаза горели холодным огнём, а из приоткрытых пастей капала слюна.

Афина рядом со мной напряглась, словно стальная пружина. Её шерсть встала дыбом, от неё исходили волны плохо сдерживаемой ярости. Но даже она понимала — против троих таких тварей мы долго не продержимся.

— В ущелье! Живо! — рявкнул я, хватая Красавчика с плеча.

Адреналин хлынул в кровь, обостряя все чувства до предела. Звуки стали громче, краски — ярче, время словно замедлилось. Горностай пискнул от неожиданности, но не вырывался — он доверял мне.

Мы кинулись вперёд, как загнанные зайцы. Ущелье было достаточно узким — метра полтора в самом широком месте. Стратегически правильный выбор — здесь они не смогут развернуться в полную силу, использовать своё численное преимущество.

За спиной раздался протяжный вой — один из хищников дал сигнал стае. Звук был глухим, вибрирующим, он отражался от каменных стен и накатывал на нас эхом со всех сторон. В нём слышались голодные нотки предвкушения.

Камни под ногами были влажными и скользкими, покрытыми каким-то склизким налётом. Я поскользнулся на одном из них, едва удержавшись от падения. Пахло сыростью и чем-то кислым, отвратительным — гниющей плотью, застоявшейся водой и ещё чем-то неопределимо мерзким. Воздух здесь был густым, тяжёлым, он липко обволакивал лёгкие при каждом вдохе.

Стены ущелья поднимались по бокам на добрых четыре метра, серые от времени и поросшие чахлым мхом. Они нависали над нами, почти смыкаясь вверху, превращаясь в каменный коридор. Света проникало мало — лишь узкая полоска неба далеко наверху, и через несколько шагов нас окутал предательский полумрак.

Я остановился метрах в трёх от входа, прижавшись спиной к влажной каменной стене. Холод сразу пропитал одежду, добрался до кожи. Афина заняла позицию рядом, прикрывая фланг. Она дышала часто, но тихо — как опытный боец, контролирующий себя даже в критической ситуации. Красавчик на моих руках дрожал.

Выхватил нож, ощущая знакомую тяжесть рукояти в ладони. Готовился встретить атаку, прикидывая, сколько времени мы сможем продержаться. Может, минуту. Может, две, если повезёт. Клинок слабо поблёскивал в сумраке ущелья.

Тяжёлые шаги приближались к входу. Камни осыпались под их весом, раздавался скрежет когтей по камню. Я напрягся, сжимая рукоять ножа со всей силы.

Но когда хищники приблизились к входу в ущелье, произошло что-то совершенно неожиданное. Звери резко затормозили, словно наткнулись на невидимую стену. Их массивные тела замерли в каких-то пяти метрах от расщелины. Ноздри раздувались, принюхиваясь к чему-то, что висело в воздухе.

Самый крупный — явно вожак — осторожно вытянул шею в сторону ущелья. Его уши встали торчком, а губа приподнялась, обнажая клыки. Классическая поза изучения неизвестного запаха. Но едва он сделал ещё шаг, как тут же отскочил назад, издав низкое, вибрирующее рычание. В этом звуке я узнал интонации, которые слышал множество раз — предупреждение. Звук, которым хищник говорит сородичам: «Здесь опасно».

Остальные хищники нервно переминались с лапы на лапу. Их хвосты опустились, а в движениях появилась суетливость. Один из них даже присел на задние лапы — поза подчинения, которую я видел у волков, когда те сталкивались с более сильным хищником. Охотничья уверенность улетучилась, сменившись тревожным беспокойством.

Я понял, и мурашки пробежали по коже. В глубине обитало что-то настолько опасное, что даже эти существа Е-ранга инстинктивно его избегали. Похоже на то, как волки широкой дугой обходят медвежью берлогу, оставляя следы далеко от опасного места. Как медведи с уважением покидают территорию, где пахнет росомахой —