15 ножевых - Алексей Викторович Вязовский

Она распахнула перед нами калитку, пустила вперед.

— Вот, прямо, — показала она.

Я толкнул дверь, и в нос шибанул такой знакомый запах. На кровати кто-то пошевелился, застонал. Я посмотрел себе под ноги. Ох ты ж ё… Только этого не хватало! Кровищи на полу…

— Лена, я за растворами и носилками! Быстро! Организуйте тут пока хоть как пройти к ней!

Глава 3

Как ее там? Тома? Девчонка истекала кровью, причем весьма обильно. На полу образовалась лужа, которую, подвывая, пыталась уменьшить встречавшая нас девушка. А мне бы только ноги где-нибудь поставить! Судя по направлению потока, кровотечение сугубо женское, «оттуда». Быстренько давление померить, с остальным потом разберемся. Слабенько слышно, конечно. Систолическое примерно пятьдесят. Я бы даже сказал — сорок пять. Диастолического ожидаемо нет. Так потом Томилина и напишет — 50/0. Пульс есть, нитевидный, но хоть какой-то! Навскидку — сто двадцать. Или чуть больше. Шок геморрагический третьей степени. Вылилось из нее литра два, не меньше.

Ну, господи, помоги найти хоть какую-то вену! Если ей не влить сейчас внутривенно чего-то — похороним девку. На руке — голяк. Если там и было что-то, то давно спалось и попряталось в такие глубины, что вот тут, возле старенькой кроватки — не найти. Самое показание для подключички, но откуда у нас этот набор возьмется? Не было такого на линейной бригаде и не будет. Но есть еще одна вена, которая не спадается никогда и вполне доступна всем, кто про нее знает и не боится туда залезть.

Я откинул в сторону одеялко, которым пыталась прикрыться теряющая сознание девушка. Ох ты ж… натекло и тут. Ну, приступим, помолясь. Капалка уже заряжена. Когда я хоть успел? Не помню даже.

На самом деле доступ в бедро довольно прост. Надо только знать, куда колоть, потому что вена не на поверхности. Даже у такой худосочной особы. И чтобы длины иголки хватало, вводить ее придется почти по самую канюлю. Где же ты? Неужели мимо прошел? Врешь, не возьмешь! Мастерство пропить невозможно! Теперь трубочку подключаем, пластырем крепим — и лить. Без ограничения скорости.

— Ты посмотри на эти железяки! — тихо произнесла мне на ухо Лена.

Я кинул быстрый взгляд. Угу, инструментарий вивисектора в тазу. Кажется, я уже догадываюсь, что тут происходило.

Откуда-то появилась особа пожилого возраста. Начала что-то бухтеть и даже попыталась качать права. Ей отвечала Томилина и лаялась с ней по-жесткому. Что там от нас хотели, я особо не прислушивался, не до того. У меня вон, система для внутривенного вливания на соплях и честном слове держится.

Первые пол-литра влетели со свистом. Туда же пошли и вторые. Что у нас с давлением? Ого, да мы тут герои! Семьдесят на двадцать! Понятно, что это всё — паллиатив, из матки выльется с такой же скоростью, да и кислород по организму разносят эритроциты, а не физраствор с глюкозой. Так что повезем сами, а спецы пусть катятся нам навстречу. Потом прыгнут к нам в салон бравы молодцы, подключат кровезаменители, которых у нас тоже по статусу нет — и будет пациентка уже их, хоть и в нашем РАФе.

Пока я ходил за носилками, Томилина попыталась привести девицу хоть в относительный порядок, да какое там! Одежда вся в крови, мыть ее и негде, и некогда. То, что было на ней, мы просто срезали, а с собой подруга собрала пакетик с чистым. Ну, даст бог — пригодится. Прикрыли срам сверху только. Не до политесов.

Погрузили, повезли. С огнями. Это Миша уже решил проявить усердие. Хотя в этой деревне отпугивать некого.

Не успели мы выехать на большую дорогу, как отозвалась спецбригада. Договориться о точке рандеву. Спасибо, ребята, не стали чай допивать, погрузились и поехали.

Дальше неинтересно уже. Придумку с венозным доступом коллеги оценили, менять ничего не стали. Девчонку сдали в приемном отделении живой, хоть и в том же шоке третьей степени. А дальше уже не наше дело, пусть гинекологи разбираются с реаниматологами. А нам надо носилки от крови отмыть оперативно. Нечего заразу развозить.

* * *

Ментовский лейтенант ждал нас на подстанции после обеда, часа в два мы с ним встретились. На «скорой» работники милиции — не новость совсем, почти каждый день встречаются. Мало ли что уточнить надо, а у кого еще спросить, как не у тех, кто видел всё чуть ли не с самого начала? Главное, не тянуть долго, а то медики и забыть могут.

Молодой хлопчик, с румянцем во всю щеку, губы как нарисованные, ресницы длинные — гроза девчат во всей округе. Сначала он Лену пытал, потом и меня позвали. Оказалось — по утреннему вызову, насчет Томы этой. Фамилию забыл уже. История там получалась темной. Криминальный аборт на поздних сроках. Понятное дело, вот в той халупе, где жила, там и сделали. Абортмахер сделал свою работу неаккуратно, прободение матки — и потом мы встретились с пострадавшей.

История печальная, потому что Тома эта, по фамилии Бурсакова, двадцати шести лет от роду, умерла. Короче, с криминального аборта случай переползает на более серьезные статьи Уголовного кодекса. А от нас требуется сознательность и внимание к деталям. Может, она нам сказала что, пока мы ее в машине везли? Конечно, товарищ лейтенант. Отчего ж не сообщить? В лучших киношных традициях открыла глаза и продиктовала список причастных, с адресами. Впрочем, про таз рассказали, Томилина только про бабку вспомнила, с которой она лаялась. Та, оказывается, очень хотела проникнуть в комнату и срочно забрать нечто такое важное, что аж нельзя ни минуты ждать. Ну и соседку по комнате сдали, которая нас встречала. Не может такого быть, чтобы подруга не делилась с ней планами. Ибо жить в одной комнате и не приметить, что соседка беременная на большом сроке — такого в жизни не бывает.

* * *

Да когда же я уволюсь из этого гадюшника? Силы мои на исходе. Вот сколько можно, а? Будто мало нам было истекающей кровью девицы, так вот вам другая. Для разнообразия внешне целая. И ведь трудно не заподозрить такую в злом умысле. Сами посудите. Пункт первый — травма получена два дня назад. Именно тогда случилось нечто, заставившее эту симпатичную барышню, с которой можно прямо писать портрет абстрактной отличницы и строительницы светлого завтра, выпрыгнуть из окна второго этажа. Факт прыжка она признает, а причину умалчивает. Да и хрен с