15 ножевых - Алексей Викторович Вязовский

А когда он, облегченно выдохнув, начал записную книжечку закрывать, я остановил его.

— Но раз мы вышли на такой уровень взаимоотношений, то вот еще предложение, — и я показал ему корявый рисунок того самого костыля.

Ого, а глазки-то загорелись. Ты азартен, Парамоша… Вот что тебя губит! Небось, в уме уже нолики забегали.

— Пятьдесят тысяч! — прошептал он. — На ваш счет! Сразу!

— Дорогой товарищ, опять вы меня за слабоумного принимаете. Роялти. Семь процентов. Включая передачу прав. Пожизненно, или не менее пятидесяти лет в случае моей смерти. Концепция зафиксирована у нотариуса.

— Я не вправе обсуждать такие вопросы без согласования. Мне… надо связаться… я перезвоню…

— Дерзайте. Не захотите, так я найду кому продать.

Раппопорт как-то нервно кивнул, начал рыться в карманах. Ищет парализатор и уменьшатель, чтобы спрятать меня в чемодан и вывезти за кордон? Я улыбнулся американцу и поднялся.

— Пойду я. Надеюсь, дорогу найдете?

— Послушайте, Андрей! Вы очень много теряете, когда отказываетесь переехать к нам, — завел старую шарманку Александр. — Вот где вы сейчас работаете?

— Сорок пять сантиметров, — ответил я.

— Это организация? Я не знаю такой, — в недоумении уставился на меня Раппопорт.

— Это длина куска туалетной бумаги, которую я отрываю, когда собираюсь вытереть задницу. Звоните своим, согласовывайте. А про меня вам надо знать одно: будете совать нос куда не надо — сотрудничество кончится.

* * *

Кто бывал на одном скоропомощном выезде на природу — тот бывал на всех. Ничего особенного, люди пьют и закусывают. А я хлебал березовый сок вперемешку с яблочным. Ибо за рулем. Мне на машине удобнее: двое друзей, ведро с мясом, шампуры, алкоголь из расчета бутылка на одно лицо и вино в той же дозировке. Плюс соки в трехлитровках. Ну и в довесок Серега Чуб, заполнивший полсалона, — он дорогу показывал.

И второй рейс — за девчатами, включая страшную фельдшерицу Галю и докторшу Томилину. И они с сумарями наперевес. Пока привез их, а мои парни уже влились в коллектив. И ведь еще пить не начали! А они уже и дрова топориком рубят, и вместе с Чубом место обустраивают. Молодцы!

Я выгрузил еще порцию еды, пусть женщины занимаются. Подошел к шашлычникам, прислушался к разговору Мельника с Чубом.

— Ну пойду я водителем к вам, а жить где? Второй класс у меня открыт, город я выучу быстро, не вопрос, но сам понимаешь, если я рублей двадцать за комнату платить буду, то на фига оно мне надо? — это Витя спрашивает.

— Так в общаге пока, не вопрос, — сказал Чуб. — Сам же говорил, что дома семья в одной комнате ютится, а на работе то же самое предлагают. А здесь покатаешься, так хоть будешь знать за что. Через пять лет прописку постоянную получишь, в очередь на жилье поставят. У нас главный за все подстанции — Каверин. Ваш Панов с ним вась-вась, помог чем-то сильно.

— Ага… ясно теперь, чего он такой упакованный.

— Не, упаковался он еще до Каверина. А потом его сильно выручил, ну и вот за вас словечко, небось, скажет.

Угу. Без меня меня женили. Нет, парням помочь надо. Но просить Каверина? Он мне и так с характеристикой поспособствовал. Что, конечно, несоизмеримо с закрытием уголовки, но все же…

— …а если подцепите москвичку с квартирой, так считай вообще жизнь удалась, — продолжал заливать Чуб. — И в очереди стоять не надо. Вон сам Панов Томилину обхаживает.

Хотел тут уже вмешаться, но все-таки переборол себя, решил еще послушать.

— …хотя у нее квартиры-то и нет, с родаками живет.

— А что за Томилина? — поинтересовался Димон.

— Да врачиха, вон, видишь, с батоном, лицом к нам, рыжая такая. Красивая…

— Ну, раз ее Пан застолбил… — Витя поджег мангал, начал подкладывать щепу. — Баба друга — это святое. А какие еще кандидатки есть?

И тут Чуб, конечно, выдал. Целый список — возраст, образование, женские стати… Прям Тиндер из будущего. Я даже не подозревал, что фельдшер — такой ходок. Вроде тихоня и никаких историй про него не было слышно. А тут прям — «эта даст после полбутылки красного сладкого», «эта вообще не даст, хоть убейся»…

В этом месте я понял, что пора прекращать спич скоропомощной свахи, подхватил банку, запел:

Я в весеннем лесу пил березовый сок,

С ненаглядной певуньей в стогу ночевал,

Что имел не сберег, что любил — потерял.

Был я смел и удачлив, но счастья не знал…

Девушки у расстеленных клеенок с закусками замахали мне рукой, парни обернулись.

— Панов, давай к нам. Галя бананы достала… — Лена подхватила меня под руку, потащила к компании. Точнее, попыталась.

— Эй, а кто шашлык нанизывать будет? Самое ответственное дело!

* * *

Славно погуляли. Всем весело было, никто не перепился, не подрался. Водку выпили всю, но сколько ни уговаривали меня поехать за добавкой, я не поддался. А пешком идти никто не захотел. Ну, и Гале спасибо: она и за порядком следить успевала, и утихомирила самых рьяных сторонников продолжения банкета.

Под самый конец, когда уже весь Высоцкий был спет, а огромный костер в мангале прогорел, Лена подошла ко мне.

— Ты не передумал? — Томилина поймала меня за сбором мусора, который остался после нашей компашки. — Увольняться?

— Нет.

— Лебензон ко мне подходил. Он тебе готов зарплату поднять.

— Не все определяется деньгами, Кремлевка дает больше возможностей. Я, кстати, собираюсь и тебя туда же вытащить, только пока не получилось. И давай, не филонь, помогай собирать мусор.

Томилина мрачно начала пинать крышку от банки с березовым соком:

— А моим мнением ты поинтересоваться не хочешь?

Я тяжело вздохнул. Как же трудно бывает с женщинами.

— Хорошо, интересуюсь. Лена, ты не желаешь поработать в лучшей «скорой» страны?

Томилина продолжала пинать ни в чем не повинную крышку.

— Я подумаю.

Подумает она!

Да уж, у меня сегодня день без любви. Когда дома гости, то девушку привести, конечно, можно, но мне как-то невдобняк. То ли мне показалось, то ли и в самом деле, но Томилина энтузиазмом не лучилась. Затаила что-то. Устала? Да мало ли причин у дам может быть? Я за ними календарики не веду, мое дело — про контрацепцию не забывать.

Осталось всего два дежурства на седьмой подстанции — и прощайте, друзья, ведь завтра в поход. Буду ли скучать по этой работе? Это как у алкаша спросить, жалеет ли он о