15 ножевых - Алексей Викторович Вязовский

* * *

Ни разу в этот частный сектор не ездили, а тут зачастили. Вторые сутки подряд сюда катаемся. И ведь многие дома заброшены, видать, выселяют отсюда народ, сносить будут. Ну, памятников архитектуры здесь нет, жалеть не о чем. Хотя жители, конечно, не только приобретают, но и теряют. Многие ведь жили с огородиков, скотинкой всякой. Кто коровку держал, кто курочек. А ведь буренку на балкон не заберешь. Либо продавать, либо на говядину.

Я почему про животину вспомнил? Так у нас вызов оказался в какой-то натуральный хлев. Дом, к которому мы подъехали, заколоченный стоит, а потащили нас в сарайчик во дворе. С виду — настоящие бомжи. Вернее, бичи. Так их сейчас называют, а аббревиатура времен ранней постперестройки для лиц без определённого места жительства еще не в ходу.

Но лучше пахнуть они от этого не стали. Амбре от них исходит… Ну, кто хоть раз нюхал, тот помнит. Странные люди, конечно. Психически нормальных среди них мало. Помню одного, к которому вызвали сердобольные прохожие. Он сидел на асфальте, окунув босую ногу в замерзающую лужу. Пятка уже точно вмерзла. Нога — на ампутацию. А он поправил подложенную под седалище картоночку и говорит: «Ты, доктор, не понимаешь. Ногу отрежут, а ведь я после этого сколько лежать буду в тепле и уюте. А потом в интернат определят, если повезет. А нет, так сдохну, не страшно».

Бичи суетились, один, поменьше росточком, в засаленном ватнике и облезшей шапке из пегого кролика, постоянно забегал вперед, дорогу показывал. Хотя что тут демонстрировать? Идти метров сорок, не больше. Небось, самовольно в сарайчик вселились при молчаливом попустительстве властей. Не может такого быть, чтобы как минимум три человека появились на участке, и никто не заметил. Наверное, подрядились кому из начальства оказывать помощь за разрешение занять помещение.

— Так где обожженная? Что случилось хоть? — спросила Томилина.

— Да тут, доктор, всё тут, сейчас сами увидите… — Бич распахнул дверцу хлева перед нами и срулил куда-то в сторону.

Дама неопределенного возраста и редкой для бичей повышенной упитанности лежала и хрипела на каких-то досках, заменявших обитателям кровати. Рядом какое-то подобие буржуйки. Освещение естественное, через небольшое окошко, да вот теперь через дверь. Да-а-а, это хорошо, что на шашлыки мы уже ездили. После такого… долго еще не захочется. Сразу вспомнился тот интеллигентный книголюб, что на даче водкой лечился. Только тут наоборот было. Скорее всего, клиентка сначала нажралась до посинения, а потом обгорела. А сверху, наверное, для придания блюду приятного вида, была покрыта слоем завонявшего смальца. Вон, банка с остатками рядом лежит.

— Что ж вы, твари, наделали? — презрев этику с деонтологией, спросил я. — Зачем обмазали?

— Так положено же, чтобы заживало, — подсказал второй бич, до сих пор молчавший. Видать, у него дефицит зубов, все «Ж» в его реплике он практически просвистел в дырку между зубами.

— Чему тут заживать?!

Правое предплечье — однозначно четвертая степень, вон, до кости прогорело. Плечо, грудь — наверное, третья. Запеклось до румяной корки. Я срезал остатки одежды, посмотрел на живот. Ну тут большей частью вторая. Один хрен, шок, наркотики колоть, венозный доступ искать, пока реаниматологи приедут за ней.

Блин, ну и вонища! Горелое мясо, грязь, перегар, смалец этот… Кто там сзади не выдержал? Ага, Томилина. Намочил ватку нашатырем, дал ей. Уж лучше это.

— Крикни там Мише, пусть реаниматологов… — я не успел договорить, потому что надобность в реанимации отпала, а появилась нужда в тех, кто после них. Дама икнула, шумно испустила газы и перестала дышать. Пытаться оживить в таких случаях не рекомендуется. Блин, да тут бы смерть до прибытия оформить — меньше возни.

— Милицию? — спросила Лена, держащая спасительную ватку с нашатырем недалеко от носа.

— Её, родимую, — кивнул я, максимально быстро закрывая чемодан и собираясь пройти к выходу.

Вы видели фильмы про ниндзя? Ну где невидимые убийцы, передвигаясь с неимоверной скоростью, ускользают от любых угроз? Всё это мелочи по сравнению с действиями бичей при слове «милиция». Десяти секунд не прошло, как оба представителя племени советских бродяг исчезли, прихватив с собой немудреные пожитки.

— Ну что, оформляем смерть до прибытия? — спросил я. — Лекарств никаких использовать не успели, а свидетелей нет.

— Как? — возмутилась Лена. — Она же жива была!

— А сейчас — уже нет. Ну напишешь ты, что похоронила ее, так кому бумаги оформлять? Я в этом участия не принимаю. А ей, — я кивнул на тело, — легче точно не станет.

Надула губы командирша нашего экипажа, как бы кровь не закапала на белый халат. Ничего, подумает, поймет, что я ее только что спас от совершенно бесполезной работы по оформлению трупа в судебку. Спасибо еще говорить будет.

* * *

А гости мои развернули нешуточную активность. Приехали с вызова — а на подстанции Витя Мельник. Поддался на агитацию, значит. Подошел, спрашиваю, что да как. Оказывается, он уже всё узнал, у всех спросил. Вот съездит домой за документами и после майских вернется оформляться.

— Смотри, как бы жалеть не пришлось, — начал я контрагитацию. — Сказали тебе, сколько за смену водила линейной бригады наматывает?

— А сколько?

— Сотни три кэмэ, а то и побольше. Заметь, это не по прямой от Москвы до Орла, а по улицам и дворам. Да и других удовольствий хватает. Вон, спроси у нашего водителя, он расскажет, где был последние четыре с лишним месяца. Миша! — позвал я Харченко, проходящего мимо нас. — Вот, земляк мой водителем хочет устроиться. Расскажешь правду без прикрас?

— Это запросто, — оживился наш шофер. — Считай, парень, что повезло тебе. Зовут как? Витя? Работа — не бей лежачего! Привез врачей на вызов — и загорай. Хочешь — спишь или книжку читаешь. Бабки-то идут. Балдёж, одно слово! А девки тут… Не женат еще? О, сейчас анекдот расскажу…

Нет, непобедимы эти люди, готовые на пять лет записаться в рабство ради прописки в Москве! И считающие работу водителя «скорой» отдыхом.

Я сходил наверх, пополнил наш чемодан лекарствами. Вышел на улицу как раз к тому моменту, когда Харченко закончил очередной анекдот.

— Ну что, не передумал? — спросил я у Мельника.

— Нет. Как и говорил, после майских приеду. Работа как работа. И график удобный. У тебя перекантоваться можно будет? Не стесню?

— Можно. А Дима где?

— Сказал, что в ментовку пойдет. К нам на вокзале подходил один, зазывал.

Охренеть, приехали ребята в гости, сходили на шашлыки. Не успел оглянуться, а они уже сюда переезжают. А с