"Фантастика 2026-197". Компиляция. Книги 1-18 - Регина Грез

Потому что со своим уставом в чужой монастырь не суются.

Хочешь, чтобы твой устав приняли или хотя бы изменили собственный так, как ты считаешь нужным?

Создай соответствующие условия.

Долго, трудно, шаг за шагом. И не спеши судить, а старайся понять. Понять и подстроиться. Не принцип бокса, где ударом отвечают на удар, а принцип дзюдо. Используй силу противника. Поддаваясь, побеждай.

Сталин не только жёсткий и даже жестокий руководитель. Он умный и знающий человек с великолепной памятью и прекрасно развитыми аналитическими способностями.

Человек, который умеет рассчитывать свою политику на несколько ходов вперёд и видит цель лучше других. А цель у него, несомненно, одна. Построение социализма в СССР. Но сначала, конечно, победа над фашизмом. Это главное.

Отсюда и нужно исходить. Если Сталин убедится, что Максим не претендует на высшую роль в государстве, но готов всемерно помогать ему, Сталину, достигать заявленных целей, то цены Максиму не будет. А значит, его собственная жизнь и жизнь его семьи будут защищены в это непростое время самым надёжным образом.

Конечно, при условии, что и сам Иосиф Виссарионович проживёт гораздо дольше, чем в его реальности.

Ну, уж об этом он позаботится.

Кстати, о высшей роли. Она ему, действительно, не нужна. По разным причинам. Во-первых, и это главное, он, как и все космонавты, командный игрок. Он готов выполнять самые ответственные задачи, но ставить их перед народом и страной и добиваться выполнения любыми методами, вплоть до самых жёстких и, чего греха таить, жестоких… Это вряд ли. Не тот характер и талант. Руководители такого класса, как Сталин, рождаются крайне редко, и он, Максим, точно не из них. По крайней мере, так он сейчас думает. А что будет дальше, одному Богу известно. Как там у Твардовского? «Буду ль жив ещё? Едва ли. Тут воюй, а не гадай». Значит, будем воевать. Что до медалей, то их у него уже достаточно.

Максим поймал себя на том, что пауза вышла немного длинной.

— Извините, — сказал он. — Задумался.

— Ничего, — кивнул Сталин. — Думать полезно. Вам есть ещё, что нам сказать?

— Пожалуй, есть. Я говорил о броне, но ничего не сказал о бомбах, снарядах и ракетах. Здесь тоже можно довольно быстро добиться поразительных результатов.

— Поразительных — от слова поразить? — скупо улыбнулся Жуков.

Максим засмеялся, он оценил каламбур.

— Именно так, Георгий Константинович, именно так. Поразить врага насмерть. Атомное или, как ещё можно сказать, ядерное оружие — страшная штука. По-настоящему страшная. Его будут называть оружием Судного Дня. Страны, которые им обладают, будут чувствовать себя практически абсолютно защищёнными, потому что напасть на такую страну — всё равно что совершить самоубийство. Опять же, быстро его не создать, нужны годы. А вот бомба объёмного взрыва — дело другое. Про взрыв бытового газа, паров бензина, сахарной пудры на заводе или угольной пыли в шахте все слышали?

— Ещё бы, — сказал Жуков. — У одного моего комполка до войны так двое бойцов погибли. Закурили в автомобильном боксе, где перед этим бензин разлили… Идиоты.

— Именно так, — сказал Максим. — Суть в том, чтобы подорвать в воздухе топливную аэрозольную смесь. Эффект потрясающий. Особенно, когда нужно не столько разрушить, сколько убить…

Когда Максим вернулся домой, жена ещё не спала — читала книжку на кухне при свете настольной лампы.

— Что читаешь? — спросил он.

Она показала обложку.

— О, «Два капитана», хорошая книга.

— Ты читал?

— Конечно.

— Всё-то ты читал, всё-то ты знаешь.

— Не всё. А знаю большей частью не я, а мой ИИ-имплант по имени КИР.

— Да, ты рассказывал… Я долго привыкнуть не могла, что где-то внутри моего любимого человека сидит искусственное разумное существо. Как-то это казалось мне… странным. Даже очень странным.

— Мне это до сих пор кажется странным, — усмехнулся он. — Но деваться было некуда. Или так, или КИР бы погиб.

— Я понимаю. Ничего, привыкла уже, всё хорошо. Чаю хочешь?

— А давай, — согласился он. — Попить чаю с женой — самое то после всех треволнений сегодняшнего дня. Чаю — и спать.

— Спать? — лукаво улыбнулась она.

— Ну, потом же мы всё равно уснём, верно? — попытался оправдаться он. Не сразу, конечно, но…

Он не договорил. Людмила подошла, обняла мужа за шею и закрыла ему рот долгим горячим поцелуем.

Фюрер был в ярости.

Он орал и брызгал слюной.

Он стучал кулаком по столу так, что подпрыгивали карандаши, ручки и пресс-папье.

Глазами с ним старались не встречаться.

— Как⁈ — вопил он. — Как это могло произойти⁈ Я не верю своим ушам! У Советов что, возникло из ниоткуда несколько свежих полнокровных армий⁈ Или прилетели инопланетяне и подарили им какое-то новое небывалое оружие⁈ Нет⁈ Тогда — что⁈

Ему только что доложили о провале плана «Блау».

Когда восемнадцатого июня 1942 года (на десять дней раньше, чем это случилось в реальности Максима) четвёртая танковая армия под командованием генерал-полковника ГерманаГота при массированной поддержке авиации ударила в стык тринадцатой и сороковой армиям Брянского фронта с целью прорыва советской обороны, немцев уже ждали.

Обе наши армии — тринадцатая и сороковая были усилены танковыми корпусами и пехотными дивизиями из резерва Ставки.

Скрытно усилены, колонны пополнения шли по ночам, а укрепление обороны имитировалось на других участках фронта.

Кроме того, на аэродромы Елецкого и Ефремовского аэроузлов заранее прибыла только что сформированная 1-я истребительная авиационная армия под командованием генерал-майора Евгения Михайловича Белецкого.

В реальности Максима лётчики