Фантастика 2026-71 - Юрий Иванович

— Верно, а потом никого из вас не останется. Потому как придут такие, как я. Много. На кораблях, идущих без парусов. С оружием, пробивающим любой доспех. Сотни, тысячи солдат. Летающие выше птиц шары, сыплющие вниз огонь. Они не считают вас разумными. Как ящеров. Как крысолюдов. От вас ничего не останется. Даже памяти. А ваши дети будут служить дворовыми псами.

— Что ты предлагаешь? — спросил, глухо прорычав, волхв, — уйти?

— Приспособиться. Научиться жить по-другому. Объединиться с другими народами и племенами. Иначе с вами будет то же самое, что и с ним, — с этими словами я оборвал жизнь Волчка, вогнав Кладенец ему в затылок. Ни матери, ни сына. Плюс и минус два имени в списке. Хорошо. Но нужно дополнить его тем близнецом, что я видел на пирсе у бандитской ярмарки. Даже не обязательно узнавать, как его зовут — прикончить.

— Он был сильным претендентом. Возможно сильнейшим, — хмыкнул волхв, — так что твои слова достойны внимания. И все же этого недостаточно, чтобы мы изменили наш привычный уклад.

— А как на счет горелых? Самых обычных крестьян с набалдашниками от вил, которые загнали вас в город? Которые чуть не прикончили Серую кровь? Это достаточная причина, чтобы задуматься о пришедшем? Вы представляете, что будет если тот, кто это сотворил сделает тоже самое не с обычными селянами, а с вооруженными разбойниками? Или с дружиной?

— Все наши воины уходили в этот момент на бой с разбойниками, если бы они были дома — мы без проблем отбились бы от любого количества врагов! — смело крикнул волколак в доспехах, — мы охотники на любую дичь! Мы найдем, загоним и прикончим любого врага!

— Зачем ты используешь кольчугу и меч, если твои клыки и шерсть — тебе дала природа? Можешь не отвечать, это риторический вопрос.

— Что значит ритр, рито… — попробовал выговорить воин, но, не выдержав, зарычал.

— Тот, который не требует ответа, — усмехнулся волхв, — а ведь я говорил об этом перед боем. Не только сила оружия или брони, но и сила знания. И все же ты меня не убедил, Добрыня. Твои навыки и хитрость — достойны уважения. Но. Но… — он неопределенно покачал лапой из стороны в сторону. — Ты больше не желанный гость в наших землях. Как достойный воин ты сможешь выбрать награду по своему усмотрению. В разумных пределах.

— Голова мага, натравившего на вас крестьян, — почти не задумываясь, ответил я, — или помощь в его обнаружении и убийстве.

— Какой ты кровожадный, — хохотнул Белый, а затем стал серьезен, — тебе пора возвращаться на корабль. Племя лишилось двух Альф и вождя за один день. Сейчас тебе здесь не рады.

Если бы я не чувствовал свое тело, посчитал бы, что меня прогоняют. Но сейчас я эту лохматую бестию расцеловать был готов. Трорин свалился без сил еще минуту назад, и друзья дварфы уже утащили его на «летучий». Усиление подошло к концу и меня начинало немного штормить. Как Акташ это понял — не понятно, но волк встал от меня по левую руку. И сейчас я мог стоять, только держась за его загривок.

Все же мозгов жрецу трех богов не занимать. А если то, что он сказал про свое теневое правление в течении тридцати лет — то и удивляться этому не стоит. Если принять во внимание то, что он был магом Жизни, возраст мог быть обманчивым.

Вполне возможно, что волхв — самый старый из виденных мной волколаков. А значит, самый опытный и опасный. И во что бы то ни стало надо заключить с ним договор. Но после.

Сказать, что мне было плохо — ничего не сказать. Теперь я наконец в полной мере ощущал, к чему были все предупреждения Райни об эликсирах. Но он, не обладающий магией, просто не подозревал, что будет, если к эффекту отравления добавить откат от заклинания усиления и постоянное давление ошейника.

Добравшись до своей постели, я рухнул не раздеваясь. На мне не было ни царапины и все равно было ощущение, что вот еще немножко — просто ткните в меня пальцем, и я сдохну. Дальше так жить нельзя. Вернее сражаться. Нужно срочно придумывать что-то новое. Одна затянувшаяся битва, когда усилители перестанут действовать, и противник меня просто затопчет. Активировав напоследок заклятье очищения крови, я провалился в беспамятство.

Снилась мне дичайшая дичь. Сражения, но почему-то с видом сверху, будто я стою на вершине башни или соколом кружусь над полем боя. Я метался в лесу, выцеливая рядовых воинов врага, убивая их исподтишка или набрасываясь ураганом, рубя в капусту. А затем прятался, поджидая следующую группу. Настоящие враги, изредка появляющиеся на поле брани герои, вызывали у меня смесь панического страха с презрением.

Они ничего не могли со мной сделать, потому как стоило им появиться, я тут же бежал в кусты. Прятался. А потом снова нападал из засады на потерявших бдительность слабых воинов. И так повторялось до бесконечности, пока наконец один их хитрецов не подкараулил меня в чащобе, куда я вернулся после очередного налета. Бой был короткий, но яростный. Каждый выжимал из себя все что мог. И не могу сказать, что мне не хватило умения. Скорее просто не повезло.

А может, я по привычке попытался сбежать в последний момент. В любом случае — просвистевшее копье вонзилось меж лопаток, исчезающей между деревьев тени. Жил как трус и умер как трус. Когда сон, а я был на сто процентов уверен, что это именно сон, наконец подошел к концу, я вынес из него самое важное — так я жить не хочу. А по-прежнему не могу.

— Доброе утро, ваше сиятельство, — мрачно поприветствовал меня Трорин, он привычно приложился к фляге с чем-то алкогольным и пахнущим растворителем. Ого, я такими темпами дварфа до хронического алкоголизма доведу.

— Что происходит? — спросил я, не узнавая собственный охрипший голос.

— А ничего, — усмехнулся он, — сидим на мели. Рядом с диким племенем, на которое свет Длани можно принести только мечом и стрелами. У них там форменная резня. Смена приоритетов и выстраивание вертикали.

— Но нас при этом не трогают?

— Нет, наоборот, как от прокаженных, шарахаются. Это полезно, — поморщившись, заметил Трорин, — мы и припасы смогли собрать, и машинерию уже почти починили. Да только неприятно.