Фантастика 2026-71 - Юрий Иванович

Оставшись на севере, мы стали кланом снежной стали, лучшие кузнецы. Да-да! Не смотрите на меня так! Каждый клан гордится чем-то своим. Тяжелые пробивающие молоты, легкие и острые сабли, паровые машины и дирижабли. У каждого народа есть что-то свое. Но еще на заре войны демонов и эльфов именно мы выковали вот эти ошейнички, — ткнул в мое «ожерелье» дварф, — из шума кошачьих шагов, женской бороды, корней гор, медвежьих нервов, рыбьего дыхания и птичьей слюны. Всего этого больше нет в нашем мире.

Их использовали против самых могущественных противников. До самого конца войны и победы Империи мы держали оборону и даже после поражения эльфов сохранили независимость. И пусть сейчас братья из Города мастеров вышли чуть вперед, создав свои паровые машины на пятьдесят лет раньше. Да, умельцы Краса сделали странный игольчатый свинцеплюй, который может стрелять до десяти раз подряд!

Но! Только у нашего народа сохранились клановые секреты создания душевного оружия и брони. Некоторые проходимцы, выгнанные целыми семьями, продают товары посторонним, но все же магические мечи, пьющие кровь врагов. Стрелы, червями вгрызающиеся в плоть при малейшем ранении. Доспехи, без перековки восстанавливающие свою поверхность. Все это заслуга именно наших собратьев из Синих гор.

— Мечи, которые пьют кровь, говоришь, — вспомнилось мне, — а нет ли среди них таких, которые после загораются?

— Горящая кровь это что-то новенькое, — в задумчивости поскреб подбородок, засунув толстые пальцы в бороду Хатнак, — хотя погодите. Если так подумать, то когда война с демонами была, эльфы своих чародеев помогать при ковке присылали. Тогда получалось совершенно новое оружие — и кислотное, и огненное. Говорят, даже мечи и копья из чистого света делали!

— Как же они свет ковать смогли? — усмехнулся, не поверив Эйгейл.

— Ну конечно не совсем из чистого, тут вероятно врут, но нечто очень похожее на тот двуручник, что господин граф таскает. Металл может сиять подобно солнцу, если его раскалить достаточно.

— Вот только он начинает плавиться, — заметил я, — становится упругим или вовсе жидким. А Кладенец, даже когда почти белый — все равно остается достаточно острым.

— Мечи — это не машины, — со вздохом заметил Хатнак, — их невозможно разобрать, чтобы понять, как они устроены. Многие тайны навсегда погребены под скалами времени. Да и просто под толщей застывшей лавы и магмы. А ведь интересно — что там было раньше? Вот и копаем да только все больше вдоль расходимся, алмазы — не то что можно просто так пропустить.

— Вот так жадность и побеждает любопытство, — грустно усмехнулся полуэльф.

— Да, уже лет сто не можем на пять метров опуститься, уж больно жилы богатые, — будто извиняясь, ответил рулевой, — зато сколько всего было изобретено, чтобы ниже зарыться! Одни только маски с пропитанной воздухом ватой чего стоят! Там ведь, на глубине, дышать нечем. Вот и приходится с собой такие штуки носить, которые как бы дышать помогают. Один из наших алхимиков додумался, как из воздуха все полезное вынуть и жидким сделать…

Хатнак еще долго рассказывал об удивительных приспособлениях, созданных народом горных умельцев. А я думал о своем. Белая комната со стенами из непонятного материала, без швов и пор. Лава, поднимающаяся снизу. Знаки и буквы слишком похожие на забытый язык демонов. Саркофаг, скрывающий в своем нутре не тело, а спрятанного бога. Знания в чистом виде.

Я все это уже видел под горами Уратакоты. Под десятком уровней, заполоненных крысолюдами и вараприциями — ящероподобными гуманоидами. Да и сам я, по словам приемной матери, был найден глубоко под землей, в развалинах храма ящеров. Хотя найден — не совсем точная формулировка — рожден. Или пробужден кровью, по крайней мере, нескольких сотен живых существ, переполнен их душами.

Раздумывая о концепции души вообще, моей в частности, и отношению ко всему этому Святогора и культа Скрытого Бога Солнца, я спустился в трюм к Эве. Девушка, заслышав скрип лестницы, забилась в угол каюты. Да, места тут было не много, и при других обстоятельствах она вполне могла бы послужить камерой, комфортабельной: с кроватью–гамаком, столом и стулом. Только девушка ничего из этого не использовала, ведя себя как забитый зверек.

— Что же мне с тобой делать, — прошептал я, садясь на корточки у девушки, буквально вжавшейся в угол, — я бы выпустил тебя на волю, но оставлять в таком состоянии не могу. Ты же сама без приказа даже есть отказываешься. Нельзя так жить…

— А это и не жизнь, — от голоса Араты я вздрогнул, совершенно не заметив девушку, которая сидела в тени буквально в паре метров от меня, — демоны хоть и хранят порядок, но бывают теми еще тварями. Так сломать душу и разум… Словно она для них какая-то игрушка.

— Звучит так, будто ты их ненавидишь. Хотя прислуживаешь одной из них.

— Все прислуживают. Или, по крайней мере, долго служили. Не было альтернативы, — мулатка откинула голову назад, опершись темечком о стену, — скажите, граф. А вы предлагаете нам выход или под маской бога Света нас ждет очередное возвращение в кромешную тьму?

— Ты хочешь спросить, гарантирую ли я, что он не начнет всепоглощающую войну против демонов?

— Это было бы смешно, — улыбнулась шпионка, — если бы не было так грустно. Вы ведь ничего не знаете, не так ли, ваше сиятельство? Война уже началась, пусть пока армии стоят на привязи, но пока я добиралась до Междулесья — видела, как готовятся полки. Они направятся не сюда. Основной фронт развернется восточнее, в бывшем Золотом лесу. Но пограничники поговаривали, что туда же движутся и эльфы.

— Принц Алиенеля? — догадался я, — они не одно поколение копили силы. Возвращение империи под знаменами воскресшего бога. Если они добьются своего, — я поморщился, вспоминая видение, где правили эльфы, а остальные расы были бесправными рабами, — к лучшему вряд ли что-то изменится. Но это тем более не повод бездействовать.

— И чего вы хотите добиться? Зачем двигаться куда-то? Пусть на вас ошейник, но Трорина вы подчинили. По сути своей вы свободны — делайте, что хотите.

— Сейчас единственное, что я хочу, это вернуть ей разум, — честно признался