Фантастика 2026-71 - Юрий Иванович

— Тормози! Ударим с тыла, — решил я, — пусть их и многовато, но они уже сейчас в растерянности. Наше появление явно в их планы не входило. С борта, вперед не лезем!

— Это можно, — кровожадно улыбнулся Эйгейл, крутя ворот скорпиона. Огромный арбалет, который невозможно было представить в руках даже у здоровяка, вроде огров, выстрелил, громко щелкнула тетива, и с первого же выстрела противники недосчитались двоих бойцов, самых опасных для нас — эльфов с темно-коричневой, как кора дуба, кожей.

Мы шли в нескольких метрах от берега, не позволяя ринувшимся к нам воинам подступить слишком близко. И спрятавшись за высокими бортами плоскодонки, как за стеной, без особых проблем расстреливали противников, которые были не в состоянии до нас добраться. Даже десятка стрелков, бьющих из укрытия, было достаточно, чтобы и без того хаотичный строй врага окончательно дрогнул, смещаясь к спасительной кромке леса.

— Дара, Акташ! Выпускайте лютоволков! Не подставляйтесь! — приказал я давно сдерживающей себя волчице. С кровожадным оскалом она зарычала, а затем Дружок прыгнул с борта ладьи, оттолкнувшись так, что суденышко заходило ходуном. Трорин, которого и так штормило от постоянной выпивки, едва удержался, обняв мачту.

Акташ взвыл, и по его команде волки бросились в бой. Мы прикрывали их с корабля как могли, и ни один из наших верных спутников не получил ранений, пока плыл до берега, где они скрылись в лесу и ни помочь, ни подсказать им я уже был не в состоянии. Но судя по множеству отчаянных людских криков, доносящихся из чащобы, лютоволкам это и не нужно было.

Но даже окруженные с трех сторон противники не дрогнули. Будто у них вообще нет страха. Или разума — я бы поставил на второе. Они продолжали атаковать стены крепости. Без всякого видимого шанса на успех. И я было порадовался, что этот бой пройдет легче остальных, когда с другой стороны городища на поднятых парусах не вышли три ладьи.

— Отлично, переломаем им весла! — усмехнувшись, решил я повторить удачный трюк, — готовьтесь к столкновению.

— Нет! Нельзя! — вскрикнул Хатнак. — Стоп машина! Холостой ход! Убрать диференциалы!

— Ты что творишь?

— Вы не понимаете? Они же идут на таран! — крикнул рулевой. Я и в самом деле не сообразил, что происходит. Но дварф оказался прав. За несколько метров до столкновения прозвучала команда «поднять весла», и ладьи на полном ходу, одна за другой, врезались в нос корабля. Дерево трещало, сминаясь, но выдержало, отклонив основную часть удара в стороны.

Будь мы обычным кораблем, тем бы все и закончилось. Противник проплыл бы мимо, удаляясь на полном ходу. Но у нас по обоим бортам стояли громадные водяные колеса, в которые и врезались враги. Треск ломаемого дерева и визг сминаемой стали слились в одну какофонию. Для нападающих этот удар тоже не прошел даром, но был смертельным для нашего судна. Если бы Хатнак не предусмотрел такого варианта.

Погнутые оси вышли из пазов и отвалились вместе с остатками колес, существенно облегчая наш общий вес и позволяя стать кораблю еще легче. Не ожидавшие такого поворота событий враги ругались и грозились всеми возможными карами, но их абордажные крюки раз за разом соскальзывали с гнущихся бортов. От стрел и гарпунов не было спасения, и только под самым бортом удавалось спрятаться, изредка отстреливаясь.

— Добрыня, ну что же ты? — крикнул до боли знакомый веселый голос, — выходи. Братец. Или мне только с твоими игрушками забавляться?

Выглянув наружу я заметил, что тот гад. Дрессировщик с серой кожей и русыми волосами. Вот только теперь и глаз у него — как у меня был — красный. Лишь щетины на лице не было. Возвышается над бортом третьей ладьи, уже пристыковавшейся к нашему вагону. Гнев заволакивал взор, и только удержавшая меня в последнюю секунду рука Макграга не позволила броситься прямо на врага.

— Пусти, там Трорин!

— Он сможет за себя постоять, — твердо ответил маг Крови, — надеюсь, по крайней мере.

— Эй, Майкл, — все тем же веселым басом вновь позвал меня гад, — не расстраивай меня. Иначе придется твоих рабынь порешить на месте. Или лучше взять их себе?.. Даже не знаю, какие-то они не слишком симпатичные. Нет? Жаль… Горшки!

Стоило ему крикнуть, как на палубу обрушилось сразу с десяток глиняных сосудов. Масло разлилось по палубе и мгновенно вспыхнуло, затекая даже в трюм.

— Сволочь! Я тебя достану! — бессильно крикнул я, пытаясь сообразить, как выбраться из такой ситуации. Захваченная ладья была в нескольких метрах, допрыгнуть до нее при всем желании не реально. Да еще и ждут меня там, скорее всего, отборные воины врага. Но и оставаться здесь в таком положении — было нельзя.

— Пожар! — взревел Хатнак, будто этого и так было не видно, но затем я сообразил, что он, спрятавшись в рубке, кричит это в трубу, ведущую к машинному отделению, — спустить пар! Начать полив!

Пароход засвистел, выпуская клубы белого пара, мгновенно покрывшие сам корабль и округу. А затем по тоненьким трубкам на палубе полилась вода. Это был шанс. Возможно единственный. И так думал не только я. Всей четверкой мы бросились к корме. Эйгейл с луком, Арата и Макграг с арбалетами. Я же, отбросив свой самострел, прыгнул, что есть силы цепляясь в полете за канат.

Моего веса в доспехах хватило, чтобы лодки качнулись навстречу друг другу, и, быстро перебирая руками, я взобрался на борт до того, как пар начал рассеивается. И как раз вовремя, чтобы схватившись за руку скинуть в воду замешкавшегося воина, пытавшегося перерубить канат топором. Несколько мгновений, и я уже стоял обеими ногами на раскачивающейся ладье.

— Ты бы хоть назвался, Братец, — усмехнулся я четко проявившемуся силуэту.

— Что в имени тебе моем? — хмыкнул в ответ противник, отходя назад. А со следующим порывом ветра туман рассеялся, и я оказался перед строем щитов. Три воина в хороших кольчужных доспехах были лишь препятствием, ведь стоящий позади них главарь не собирался отступать. Наоборот, он готовился к атаке. — Лучники!

Ждать, пока он закончит фразу, не было никакого смысла. Тем более что у меня было достаточно времени для подготовки. Выкинув руку вперед, я активировал плетение, и тонкая зеленоватая игла вонзилась в глаз ближайшего врага. Не слишком удачно, по всей видимости, тот остался жив, но сражаться уже не мог, схватившись рукой за